Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

Подойдя к кострищу на дистанцию вежливого разговора — метров на семь, я приветливо приподнял открытую ладонь в тактической перчатке:

— Здравствуйте, уважаемые старейшины. Я пришел вас выслушать, как вы и просили. Говорите.

Аборигены продолжали безмолвно, заторможенно смотреть на нас, испуганно хлопая глазами. В их понимании законы мироздания только что рухнули окончательно.

Атмосфера на поляне была настолько напряженной, что я не выдержал, едва заметно повернул голову к своим парням и негромко произнес одними губами:

— Так, бойцы. Планшеты в сторону, продолжаем сохранять невозмутимый командирский вид. Стоим, улыбаемся и вежливо машем ручками.

Мои два послушных болванчика синхронно кивнули, натянули на лица самые добрые улыбки, на какие только были способны их суровые, заросшие щетиной физиономии, и дружно помахали испуганным древлянам ладонями.

Реакция коренных жителей десятого века на это проявление дружелюбия оказалась сокрушительно неожиданной. Седобородые старики и крепкие охотники с рогатинами, словно подкошенные невидимым огнем, разом рухнули на колени прямо в сухую траву.

Андрюха первым разорвал воцарившуюся тишину. Наш Мех негромко, сквозь натянутую улыбку прокомментировал ситуацию на чистом русском языке, не подозревая, что переводчик посоха мгновенно транслирует его слова:

— Князь... Я чего-то недопонял в этой диспозиции. У них тут у всех, что ли, крыша коллективно течет от одного нашего грозного вида? Или мы как-то не так машем?

После его фразы комичная ситуация превратилась в сущий фарс. Едва услышав громовой говор Механика, аборигены с благоговейным ужасом дружно уткнулись лицами в сырую прибрежную землю, замирая в глубоком поклоне перед «бессмертной лесной ратью».

У костра осталась стоять только Чаяна, испуганно переводя взгляд с лежащих мужчин на нас.

Поняв, что ситуация скатывается в фарс, я решил немедленно взять инициативу и сменить тон на жесткий, командирский:

— Так, уважаемые. Если у нас конструктивный разговор с ходу не складывается, и вы планируете всю встречу вот так безмолвно лежать лицами в траве, то мы разворачиваемся и уходим обратно в чащобу. Нам время дорого. А вы тут оставайтесь караулить берег.

Для психологического эффекта я демонстративно развернулся спиной к лагерю, делая вид, что собираюсь шагать обратно к реке.

Тонкий командирский блеф сработал идеально. Один из седобородых стариков тут же испуганно зашевелился в осоке, оторвал перемазанное грязью лицо от земли и, не смея поднимать прямой взгляд, мелко запричитал:

— Прости нас, Великий Князь! Не вели казнить, вели миловать! Не знали мы, грешные, по темноте своей, кто ты такой на самом деле. А оно вон как на поверку выходит... Ты у нас и Хозяин Лесной грозный, и Князь великий, небесной ратью повелевающий! Прости нас, дремучих, мы в этих глухих чащах совсем от большого мира одичали. Видели ведь воочию, как ты нечестивых татей степных наказываешь, в кровавый прах одним громом обращая...

— Ладно, проехали, дело прошлое. Давайте начнем со знакомства, — я неторопливо повернулся обратно к костру, намеренно гася ледяной бас и переходя на спокойный тон. — Моё имя — Владимир. Запомните его. Мои верные боевые спутники — Андрей и Сергей. Молодежь вашу я уже знаю: Чаяна и Тихомир. А теперь — команда для всех: подниматься с земли, выпрямиться во весь рост и представиться, как подобает вольным людям.

Старики и охотники неловко, кряхтя, медленно поднялись с колен, утирая пот и пыль со лбов. Старший из дедов, по-прежнему с благоговейным ужасом косясь на автоматы за нашими спинами, сделал один осторожный шаг вперед и низко поклонился:

— Князь Владимир... Я — Стоян, старейшина и слово молвящий от рода нашего уцелевшего. А это други мои верные — Путимир и Ратко. Мужики крепкие, что сзади стоят — охотники наши лучшие, Молчан да Третьяк, только вчера из дальних промыслов с пушниной вернулись. Просим Тебя, Княже Владимир, и ратников твоих железных к нашему скромному костру. Не побрезгуйте честью, откушайте с нами, чем бог послал.

Я внимательно оглядел их небогатую поляну, подметив дымящийся в закопченном котелке серый вареный овес да нехитрую рыбешку на лопухах. Бедно жили выжившие, впроголодь.

— Спасибо за честное приглашение, старейшина Стоян, — веско ответил я. — Но у нас заведено в гости ходить с подарками, а не нахлебниками у чужого костра сидеть. Поэтому мы сейчас отлучимся обратно в свои лесные чертоги, принесем снедь к общему столу, и тогда уже можно будет чинно посидеть, откушать да покалякать о делах.

Повернувшись к парням, я заговорщицки подмигнул:

— Так, архаровцы. Быстренько прыгаем обратно в блиндаж и обустроим здесь нормальные условия для дипломатических переговоров. — Я перевел взгляд на сияющего Тихомира. — Да, парень, если есть желание — шагай с нами через марево, поможешь припасы таскать.

Пацан от бешеной радости чуть из портов не выпрыгнул. Он смело засеменил вслед за нашей троицей прямо в мерцающий зев шлюза.

Перейдя обратно в прохладную землянку, я тут же начал раздавать указания:

— Андрюха, хватай инверторный бензогенератор, проверь бак. И пару ярких светодиодных светильников на стойках прихвати. Устроим лесовикам вечернюю иллюминацию. Док, шуруй к стеллажам, там водка, вино и сок. Неси всё к выходу. Тихомир! Чего встал столбом? Вот, держи сумку и неси за дядей Сережей. Давай, шевелись, боец!

Паренек завороженно разглядывал пластиковые канистры, схватился за лямки сумки и побежал за Доком. Но у самого выхода Сергей вдруг остановился, нахмурившись.

— Тихомир, стой. Покажи-ка руку.

Мальчишка послушно протянул левую руку. На предплечье, поверх грязной холщовой рубахи, виднелась широкая, воспаленная царапина — судя по всему, от пореза или острого сучка. Рана была глубокой, края распухли и покрылись желтоватым налетом. Инфекция.

— Эх, парень... Ты бы с таким сепсисом через неделю протянул ноги, — пробормотал Док, мгновенно переключаясь в режим хирурга. Он быстро открыл свою аптечку, достал флакон с мощным антисептиком и стерильный бинт. — Сейчас будет щипать, терпи.

Тихомир лишь стиснул зубы и отвернулся, когда Док щедро полил рану. Сергей ловко наложил тугую повязку, закрепив ее пластырем.

— Всё, боец. Носи, не мочи. Как вернемся — перевяжем. А теперь давай, тащи сумку, не задерживай отряд.

Сам я принялся потрошить кухонный ящик. Из запасов, привезенных из Киева двадцать первого века, на свет были извлечены: увесистый кусок ароматной буженины в фольге, толстое кольцо краковской колбасы, головка твердого сыра, свежие огурцы с помидорами. Настоящим сюрпризом для аборигенов должны были стать несколько спелых бананов и сетка ярко-рыжих мандаринов. Ну и для детворы — пара плиток молочного шоколада с орехами.

Но самое главное — в углу дожидались