Читать книгу - "Фантастика 2026-219 - Артем Бах"

мешке имелся вполне приличный, плотный лагерный запас, так что ароматных, брызжущих цитрусовым соком долек с лихвой хватило на всю честную компанию. Лесные мужики брали угощение с тарелки двумя пальцами, бережно, словно драгоценные камни, и зажмуривались от непривычной сладости.

Пока древляне с чистым, детским восторгом доедали невиданное заморское угощение, над речным плесом стремительно сгустились плотные вечерние сумерки. Воздух посвежел, а вековой бор вокруг нашей поляны мгновенно налился черными и непроницаемыми тенями.

Пришло время для финального аккорда.

Я неторопливо поднялся со своего удобного брезентового стула, подошел к нашему портативному аккумуляторному блоку, установленному прямо на поваленный ствол вековой ели у кострища, и уверенно щелкнул тумблером.

Окружающее пространство беззвучно, осязаемо взорвалось. Нашу стоянку, гладь хрустальной реки и раскидистые кроны плакучих ив над головами в ту же микросекунду залил мощный, ровный, ослепительно-белый и безжалостный электрический свет светодиодного прожектора на штативе. Старый, потрескивающий костер на этом ярком фоне сразу поблек, съежился и затерялся, став ненужным.

Аборигены в очередной раз за этот сумасшедший день замерли в глубоком, парализующем, потрясенном ступоре. Дикие утки с хлопаньем крыльев поднялись из прибрежных камышей. Охотники и старейшины дикими, немигающими глазами смотрели то на диковинный светящийся куб, извергающий день посреди ночи без огня и дыма, то на мой камуфлированный силуэт.

По их испуганным, преданным и благоговейным взглядам я окончательно понял: в их сознании меня только что официально и единогласно причислили к лику высших святых. Или начали искренне, со страхом боготворить.

Док бесшумно, как тень, подошел со спины и тихонечко, едва шевеля губами под своей отросшей седой бородой, прошептал мне прямо в правое ухо:

— Ну... здравствуй, Боженька. Вот, Князь, сколько лет тебя по разным гарнизонам и войнам знаю, а всегда в глубине души был железно уверен, что это именно ты.

— Док, завязывай с хохмами, не смешно, — так же тихо, сквозь зубы огрызнулся я, не меняя невозмутимого выражения лица под козырьком.

— Так я тебе, Командир, сейчас и не шучу ни разу, — хмыкнул Серега, едва заметно косясь на застывших в партере древлян. — Для этих лесных бедолаг из десятого века ты теперь либо величайший белый колдун, повелевающий дневным светом, либо сошедший с небес Перун. Третьего им просто не дано. Физику-то твердого тела они в своих полуземлянках точно не учили.

— Значит, будем жестко ловить тактический момент и на всю катушку пользоваться ситуацией, пока этот статус играет нам на руку, — отрезал я, размеренным шагом возвращаясь на свое законное командирское место.

Местных славян мы пока сознательно не трогали, вопросов не задавали — я намеренно дал им время прийти в себя и молча, в тишине переварить всё, что здесь только что произошло на их глазах. В нашем деле важно было дождаться, пока первый парализующий, животный страх перед чудом уступит место обычному человеческому любопытству и прагматизму. Скорости тут добавлять не стоило.

Я удобно, вальяжно устроился в своем глубоком брезентовом кресле прямо под лучами мощных светодиодных ламп и с легкой, хищной усмешкой наблюдал за этим историческим представлением двух миров.

Первым, как я и ожидал по опыту, не выдержал самый молодой и неиспорченный догмами. Ко мне на цыпочках, пугливо озираясь на старейшин, аккуратно подкрался Тихомир. Робко, одними глазами спросив у меня командирского разрешения подойти поближе, паренек завороженно, вытянув шею, уставился на матовый светящийся прожектор.

Превозмогая внутреннюю дрожь, он осторожно, сантиметр за сантиметром подносил к защитному стеклу свои чумазые ладошки, ловя невидимое, мягкое тепло диодов, подставлял лицо яркому, слепящему лучу. При этом малец довольно, хвастливо и гордо поглядывал на взрослых матерых охотников, которые пока откровенно боялись даже шевелиться на своих походных ящиках.

К нашему общему счастью, в этом мире всё когда-нибудь заканчивается — и человеческая нерешительность перед лицом неизведанного в том числе.

Спустя десять минут, видя, что «небесный чистый огонь» не испепеляет на месте дерзкого мальчишку и не превращает его в пепел, к лампам на штативе потихоньку, гуськом стянулись и остальные древляне. Они аккуратно, кончиками огрубевших пальцев трогали холодный пластиковый корпус, с благоговением разглядывали диковинные гибкие провода, уходящие к аккумуляторному блоку.

Вскоре первая бурная волна любопытства угасла, воздух очистился от мистики, и всё их внимание снова плотно, монолитно переключилось на мою фигуру.

Я сидел во главе алюминиевого стола, уверенно, по-княжески сжимая в левой руке массивный деревянный посох с глубокими узорами. Справа и слева прямо за моей спиной, словно два незыблемых, вросших в землю гранитных монолита, замерли Мех и Док, спокойно, весомо положив широкие ладони на тактические ремни своих укороченных автоматов.

Психологический эффект был достигнут стопроцентный, сокрушительный. Отрезанный от XXI века отряд полностью доминировал на поляне.

Весь древлянский синклит разом, словно по невидимой команде на плацу, снова опустился на колени прямо в сухую, примятую луговую траву под ровным белым светом прожектора. Старейшина Стоян сидел впереди всех, и в его расширенных, горящих суеверным огнем глазах отражались узоры моего артефакта. Он не мог оторвать взгляда от потемневшего дерева.

— Великий Князь Владимир, — Стоян благоговейно склонил седую голову, протягивая дрожащие ладони к резному древку. — Мы видим воочию, и духи предков нам свидетели, что древний, утерянный в лихолетье Посох Рода сам признал тебя своим единственным законным хозяином.

Мы пришли просить тебя всем нашим уцелевшим племенем, от имени всех вдов и сирот... Окажи великую милость, поселись со своими воинами среди нас, в лесной веси нашей, и защищай несчастный род древлянский от набегов поганых степняков и лютых мытарей киевских.

Мы готовы отдать тебе всё, что имеем, каждую шкуру и мёд... Но теперь, узрев запредельное величие твое, этот дневной огонь из ящика и железную рать твою, мы даже не знаем, что тебе предложить взамен. У нас ничего нет, кроме верности.

Внутри меня всё тактически ликовало. Сердце билось ровно — пазл великого исхода складывался идеально, стратегический плацдарм сам, без единого выстрела шел ко мне в руки.

Я выдержал гроссмейстерскую, плотную паузу в несколько минут, сохраняя ледяное лицо и делая вид, что взвешенно обдумываю их судьбоносную просьбу. На самом деле в эти секунды я лихорадочно просчитывал логистику снабжения.

— Жить в вашем старом селе я не буду, — ровным, леденящим душу непререкаемым тоном отрезал я, гася их ложные надежды. — Мое укрытие останется в чаще. Но у меня есть иные думы на ваш счет. Я планирую заложить здесь, в древлянских лесах, свой собственный закрытый, укрепленный городок. Знаю по своим картам, что где-то совсем неподалеку в