Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

И казнили при всех, в центре двора Алебастровой Цитадели. Чтобы каждая сестра понимала, что бывает, если оставить службу. Агата видела одну такую казнь еще до своего Изменения, и этого более чем хватило, чтобы никогда не думать о ненужном.

Но и для Владельцев имелись свои ограничения. Если узнают, что маг сам отдал приказ и отослал слугу, то, значит — задумал что-то, что не должно видеть Свету. И после такого казнили уже обоих. Владелица наверняка об этом знала, но зачем-то решила выяснить ее, Агаты, мнение.

— И тебя не спрашивали, с кем ты готова работать? — продолжала задавать вопросы Лиана.

— Нет. Владелец выбирает себя Клинка, а не наоборот. — Агата помолчала и добавила: — Настоятельница знает, кто примерно подойдет пришедшему в Цитадель магу или магессе. Иногда Владельцу предлагают с десяток сестер, иногда трех или двух на выбор, иногда лишь одну. Нас выбирают — мы служим.

Лиана не ответила. Агате показалось, что Владелица вновь заснула… Но спустя пару сотен шагов магесса спросила:

— Ты никогда не думала, что делала бы, не довлей над тобой долг?

— Простите?

— Долг. Я, как и полагает мой Орден, путешествую и помогаю нуждающимся. Но когда я была моложе, то много раз хотела отправиться в путь просто так. Выехать из земель Союза, отправиться в Рутению, в Султанат, может, стать одной из тех, кто преодолеет Граничные Горы… Мечтала делать что-то великое, значительное, а не жить в крестьянских домах и заниматься артритами, плоскостопием, опущением матки и воспалением легких. А ты чего хотела, если бы не подчинялась правилам своего Ордена? Вернуться к семье?

— Я выросла в Цитадели, г… магесса. Даже если бы у меня и была семья, я уже давно не ее часть.

— Тогда чего?

Агата вздохнула. Вопросы неприятно царапали разум. А следующим что спросит? Как она относится к Богине? Не думала ли о том, чтобы отвернуться от Света? Опасно это все…

Но разговор зашел слишком далеко, чтобы просто так его прерывать, и Клинок медленно, подбирая слова, проговорила:

— Мне хотелось сделать что-то стоящее.

— Что, например? Написать книгу?

Агата против воли улыбнулась. Где она — а где книга?

— Победить рутенов. Или йохров. Или хольдов. Как древние Клинки, сражаться с вражескими магами или чудовищами… Но когда я об этом мечтала, мне не исполнилось и семи, — не сдержала усмешки Клинок. — Мы с сестрой воображали себя великими воительницами.

— У тебя есть сестра?

— Это… просто именование другого Клинка, — как можно ровнее проговорила Агата.

Все они — сестры. Это слово вытерлось, давным-давно перестало иметь хоть какой-то иной смысл. Хотя в детстве они с подругой и правда называли себя разлученными детьми одних родителей, которых Богиня привела в Цитадель… Не слишком в это верили, видя в отражениях разные лица, но детской фантазии это не мешало.

— Мне жаль, — мягко отозвалась Лиана.

— Мне тоже, — Агата сама не знала, говорила ли магесса о незнакомой ей маленькой девочке или о женщине, чей прах покоился в неглубокой, кое-как вырытой могиле в лесной чаще.

До деревни они шли в молчании: каждая думала о своем. К тому же ветер затих, и пришлось торопиться, чтобы успеть добраться под крышу до дождя. Первые капли упали на землю, когда Агата поднялась на крыльцо.

Шедшая за ней Лиана задумчиво проговорила, закрывая дверь:

— Завтра с утра сходим в церковь и отправимся в путь.

— Ура! — расположившийся у печи Даниэль тронул струны лютни. — Давно пора, а то засиделись мы тут.

— Ты засиделся, — меланхолично откликнулся Валентин, невесть откуда взявший кувшин и пять глиняных кружек, — потому что толку от тебя нет.

— Я чистил лошадей, — оскорбился сын рыцаря, — а теперь поднимаю боевой дух хорошей музыкой.

— Ты чистил свою лошадь, а еще заигрывал с девушками на речке. И насчет «хорошей» музыки я бы поспорил. Налить? — предложил Валентин. — С вами больше… никого?

Лиана покачала головой. Агата заметила, как в глазах Валентина промелькнул странный блеск. Казалось, его недовольство миром углубилось, словно бы склонив к земле… Но — лишь на мгновение. Промельк эмоций — и молодой маг, как ни в чем не бывало, принялся разливать по кружкам содержимое кувшина.

— Вы хоть ели? Ребенка кормили?

— Обижаете! — Даниэль указал на большой горшок, стоявший на низеньком столе у печки. — Ели, кормили и вам оставили. Хлеба только нет.

— Потому что ты не уследил за псиной! Нечего было ее вообще в дом пускать!

— Серый — хороший! — подала голос Доминика, обнимавшая собаку.

Пес отчаянно завилял хвостом.

— Хороший. Но место ему на улице.

Капли сильнее застучали по крыше, словно пытаясь опровергнуть слова мага. Лиана шагнула к печке — и пес прижал уши, явно опасаясь, что его прямо сейчас выкинут за порог.

— И без хлеба поедим. Давайте тарелки, разложу что осталось. Агата, Доминика — вам в первую очередь.

Клинок с удивлением заметила, что парни и не думали возражать. Хотя хватило всем — еды оставили много. И приготовлено вкусно, даже мясо где-то раздобыли…

Опустевший горшок под осуждающий взгляд Валентина отошел к Серому, и пес принялся вылизывать его так, словно не ел три дня.

— Вы его кормили? — поинтересовалась Лиана, закончив с едой.

— Кормили, — поморщился Валентин, — как тут не покормишь? За… за Гретту. И пусть живые ублюдки позавидуют мертвым.

Он поднял свою кружку в мрачном чествовании. Агата, подумав, отпила глоток, чувствуя себя глупо. Она эту Гретту-то и не знала… Но Даниэль вон тоже, и не похоже, что его это как-то стесняло.

Сын рыцаря, закончив с налитым, принялся терзать струны лютни, на сей раз заведя грустную песню на незнакомом певучем языке. Агате в непонятных словах слышался рокот волн северного моря, жесткого и холодного, и шепот неумолимой смерти, которая следит за каждым.

Даниэль закончил, и воцарилась тишина, нарушаемая только стуком капель бушевавшего за окном дождя да треском дров. Первой не выдержала Доминика:

— А о чем эта песня? Почему непонятная?

— Это язык хольдов. Северян, — пояснил сын рыцаря.

— Холь-ды… — по слогам проговорила девочка. — Отец Антуан говорил что они без… безбожники? Как это?

— Ты еще мала для таких разговоров, — с улыбкой отозвался Даниэль, — и этот отец Антуан ошибся. Они — такие же, как и мы,