Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Вот тогда смотришь, где нет оружия, и двигаешься не к Лексу, а от тех, кто тебя убивает. Понял?

Прошка кивнул.

— А остальные?

— Никому не говори.

— Но если только мы двое…

— Если ты скажешь десятерым, один окажется испуганным, второй — болтливым, третий захочет получить лишнюю кашу за донос. Остальные узнают, когда станет видно без слов.

Прошка замолчал. Тихон посмотрел на его руки. На левой ладони была свежая трещина от холодной верёвки.

— Завтра не надевай тряпку поверх пальцев.

— Почему?

— Зацепишься за ремень. Лучше мёрзнуть, чем остаться привязанным к телеге.

Прошка медленно снял намотанную полосу ткани.

— Ты всё придумал.

— Нет. Я просто старый.

— Это одно и то же.

Тихон тихо хмыкнул.

— Вот за такие речи стариков и не любят.

В другом конце барака ребёнок закашлялся. Женщина накрыла его своим плащом, которого едва хватало на двоих. Никакой еды вечером уже не выдавали: дневная норма закончилась. Тихон достал из-за пазухи половину сухого коржа, оставленного с обеда, отломил маленький кусок и передал Прошке.

— Ешь.

— А ты?

— Я половину днём съел.

Он солгал. Прошка не заметил. Тихон надеялся, что мальчишке действительно понадобится сила завтра.

* * *

Драконов не любил лагерные песни перед боем. Не потому, что считал их слабостью. Его собственный прайд пел перед охотой, перед похоронами и перед длинными переходами. Песня выравнивала дыхание лучше команды, напоминала молодым, что они не первые, кому страшно, а старым — что страх не делает их хуже. Он не любил чужие лагерные песни потому, что в такой армии каждая песня быстро превращалась в спор о том, чьи предки были достойнее. Так случилось и сегодня. Драконов шёл от третьего обозного сектора к своим, когда услышал высокие эльфийские голоса. Несколько молодых офицеров Валтара сидели у большого костра рядом с наёмниками и пели старую походную песню о хранителях леса. Красиво, ровно, с хорошими голосами. Сама песня не была оскорбительной.

Проблемой стало то, как они её пели. Не для соседей. Над соседями. Драконов замедлил шаг. Один из куплетов закончился коротким двустишием:

«Лист хранит имя, клинок — рубеж,

Свет старых домов не гаснет меж». Старый Раххар, сидевший с двумя драконидами у соседнего огня, поднял голову. Драконов уже знал, чем это закончится. Раххар не полез в драку сразу. Хуже. Он ответил песней. Драконидская походная была короткой и грубой. Не про величие народа, а про охоту: кто идёт впереди, тот отвечает за след; кто падает, того не бросают; кто хвастается до удара, тот кормит воронов первым. Раххар ответил двумя строками:

«След не бросай, если брат ещё жив;

Хвастайся после — когда победил».

Его поддержали свои. Эльфийские офицеры повысили голос. Дракониды — тоже.

Орки рядом начали хлопать в ладони, совершенно не интересуясь смыслом, но отлично понимая, что скоро будет драка. Драконов ускорил шаг. Поздно.

— Если хотите рычать, идите к своим ящерам! — выкрикнул один из эльфов.

Раххар встал.

— Мы поём у своего огня.

— Ваш огонь воняет жиром на поллагеря.

— А твоя песня — тобой.

Кто-то засмеялся. Эльф побледнел. Рука пошла к кинжалу. Раххар шагнул вперёд. Драконов оказался между ними прежде, чем металл вышел из ножен. Он не бросал никого через костёр. Просто поймал запястье эльфа одной рукой, второй упёрся ладонью Раххару в грудь и развёл обоих на расстояние, на котором гордость уже не могла случайно стать убийством.

— Отпусти, — прошипел эльф.

Драконов сжал чуть сильнее. Кинжал выпал в снег.

— Теперь отпустил.

Он разжал пальцы. Раххар тяжело дышал.

— Он оскорбил прайд.

— Я слышал.

— Тогда…

— Тогда утром ты пойдёшь в колонне и докажешь, что прайд умеет делать больше, чем драться у костра.

Раххар замолчал. Драконов повернулся к эльфу.

— Имя.

— Эндар из дома Валтара.

— Завтра твоя рота идёт во второй линии копейщиков?

— Да.

— Тогда если сегодня ты порежешь себе руку о драконида, завтра в строю будет на одного бойца меньше. Очень достойно.

Эндар покраснел.

— Он первым…

— Я не судья детской ссоры. Я командующий маршем. Оба возвращаетесь к своим кострам. Ещё один такой случай — оба проведёте ночь без оружия у обозной стражи.

Эльф вскинулся.

— Ты не можешь лишить меня…

Драконов посмотрел единственным глазом. Эндар закончил:

— …без приказа магистра.

— Могу. Приказ подписан утром. Хочешь прочитать?

Не хотел. Толпа начала расходиться. Орки были разочарованы больше всех. Раххар задержался.

— Господин.

— Что?

— Песня была хорошая.

— Наша?

— Их.

Драконов посмотрел на него.

— Тогда зачем полез?

Старый драконид почесал шрам на морде.

— Потому что певец оказался дураком.

— Вот завтра и помни разницу между песней и певцом.

Раххар усмехнулся.

— Постараюсь.

Драконов пошёл дальше. Уже у своих шатров он оглянулся. Эльфийский костёр снова заговорил тихо. Дракониды у своего больше не пели. Орки начали спорить о костях. Конфликт был погашен. Причина никуда не исчезла. Армия держалась на договорах, плате, страхе, старых обидах и общей цели, которую каждый понимал по-своему. Это было хуже единства и лучше хаоса. До первого сильного удара. Потом станет видно, чего именно достаточно.

* * *

Вэл’Шан узнал о разговоре среди рабов через два часа после полуночи. Начальник внутренней стражи не вошёл без разрешения. Постучал один раз, дождался ответа и только потом откинул полог.

— Двое в шестом бараке обсуждали побег во время боя.

Вэл’Шан не оторвался от карты.

— Источник?

— Человек из караула. Слышал лично часть разговора. Второй подтвердил, что старик расспрашивал о маршруте. Имена: Тихон, пожилой рабочий Валтара. Прошка, молодой носильщик.

— Они организуют группу?

— Не подтверждено. Наоборот: старик велел мальчишке никому не говорить.

Важно было другое. Не заговор. Пока.

— Сколько людей в бараке?

— Сто восемнадцать по вечерней ведомости.

— Сколько подобных разговоров за неделю?

— Подтверждённых — четыре. Два закончились доносом самих рабов. Один — пустая болтовня. Этот первый, где обсуждали конкретный момент.

Вэл’Шан отложил перо. Если оставить двоих без наказания, слух разойдётся быстрее приказа. Если казнить тихо — исчезновение заметят и придумают историю хуже правды. Если устроить показательное истязание, как любили некоторые надсмотрщики Валтара, можно получить именно то, чего он не хотел: мучеников. Проблема состояла не в том, что рабы мечтают о свободе. Проблема состояла в том, что теперь у мечты