Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Зига — пришёл с тележкой железного лома, услышал выстрел за карьером и упал с неё от неожиданности.

Поднялся, отряхнулся и заявил:

— Эта штука не стреляет. Она гром делает.

Название осталось.

Сам «Гром» был тяжёлой короткоствольной установкой на низкой станине. Не пушкой из земной армии и не волшебным дворфийским орудием — компромиссом между тем, что Лекс помнил, тем, что Брун мог сделать с кристаллическим импульсом, и тем, что Кор-Дум с Зурабом считали безопасным для местного металла.

Первый настоящий снаряд был почти пустым: металлическая оболочка, песок вместо осколочной начинки и маленький контрольный заряд.

Попали мимо мишени.

Но снаряд ушёл туда, куда указывал ствол, а не обратно в расчёт.

Это считалось успехом.

Второй полетел точнее.

Третий лопнул в воздухе раньше времени.

Брун после этого два часа ругался и выбросил целую партию замедлителей.

— Почему всю? — спросил Лекс.

— Потому что один сдох не там, где должен. Я не буду выяснять, какой из его братьев следующий.

Это тоже записали в правила.

* * *

«Кроха» появилась из противоположной проблемы.

«Гром» был тяжёлым. Пятеро людей могли перекатить его по крепостному двору, но в горах любое перемещение превращалось в отдельную экспедицию.

— Нужно то, что расчёт унесёт на руках, — сказал Клык.

— И спрячется после выстрела, — добавил Зураб.

Кор-Дум посмотрел на Лекса.

— Только не рисуй мне ещё одну железную телегу.

Лекс нарисовал короткую трубу на опорной плите.

— Крутая траектория. Меньший заряд. Легче снаряд.

— Земное?

— Принцип земной. Делать будем из вашего.

Так и сделали.

Первый образец не получил имени.

На испытании он опрокинулся назад, потому что Лекс неверно оценил опору на рыхлом грунте.

Снаряд ушёл в склон в пятнадцати шагах от мишени.

Никто не пострадал только потому, что дистанционный запал стал обязательным ещё после первых опытов.

Кор-Дум подошёл к опрокинутой трубе.

— Хочешь, скажу, что не так?

— Опора.

— Уже растёшь.

Второй образец получил широкую плиту и две складные лапы.

Брун уменьшил заряд воспламенителя.

Зураб изменил крепление ствола, чтобы угол нельзя было случайно сбить одним ударом.

После выстрела маленькая труба подпрыгнула, но осталась на месте.

Снаряд лёг недалеко от цели.

Грымза присел рядом, посмотрел на установку и сказал:

— Кроха.

— Почему? — спросил Шило.

— Маленькая.

— Великое искусство именования.

— Ты можешь назвать «труба номер два».

— Кроха лучше.

Название осталось и на этот раз.

* * *

Материал для следующих образцов тоже пришлось искать, а не объявлять бесконечным.

Толстые трубы брали из разобранного участка старого водовода, но Кор-Дум разрешил снять только те секции, которые не работали и не держали свод. Опорные плиты ковали из переплавленных трофейных доспехов и железа, которое Зиг с людьми выменял в Механосе. Для каждого похода за металлом Марфа требовала расписку: кто ушёл, сколько унёс товара на обмен, что вернул.

Кристаллы были ещё труднее.

Брун отказался использовать те, что шли на насосы, лазарет или зимние глушители. В оружие попадали только трофейные накопители с повреждёнными корпусами, которые нельзя было безопасно ставить в постоянную сеть, но можно было разобрать и отобрать целые фрагменты для одноразовых воспламенителей.

— Мы не будем стрелять водой и светом, — сказал он Лексу, когда тот в третий раз попросил ещё кристаллы для испытания.

— Я понял с первого раза.

— Тогда зачем пришёл в третий?

— Надеялся, что у тебя появился четвёртый ответ.

Брун швырнул в него тряпкой.

В итоге часть испытаний перевели на механические макеты и уменьшенные заряды. Это замедляло работу, зато сохраняло то, без чего крепость просто не пережила бы зиму.

Следующие недели не были красивым монтажом из удачных взрывов.

Были треснувшие стволы.

Бракованные замедлители.

Две опорные плиты, которые повело после третьего выстрела.

Один снаряд, который не сработал и пролежал на полигоне сутки под караулом, прежде чем Брун разрешил к нему подойти.

Был день, когда Кор-Дум запретил испытания вообще, потому что обнаружил волосную трещину в партии железа.

Была неделя, когда взрывчатки не осталось для учебных выстрелов и расчёты тренировались с деревянными болванками.

Лекс вёл таблицу.

Кор-Дум — журнал металла.

Брун — партии кристаллов.

Зураб — ресурс каждого ствола: сколько холостых, сколько боевых, после какого числа обязательный осмотр.

Так оружие становилось не идеей, а ремеслом.

* * *

Самой трудной оказалась не стрельба, а повторяемость.

Один удачный ствол ничего не значил, если второй, сделанный «по тому же чертежу», давал другой результат. Кор-Дум заставил промерять толщину стенок в четырёх точках каждого изделия. Зураб отмечал мелом места ковки и потом сравнивал, где металл начинает вести. Брун ввёл собственную маркировку на кристаллических замедлителях: партия, время горения на холоде, время после нагрева возле горна.

Лекс сначала хотел свести всё к одной таблице. Через два дня понял, что таблица без ремесленного контекста только мешает. У Бруна «одинаковый» кристалл мог отличаться по внутренней трещине, которую цифра не показывала; Кор-Дум слышал дефект по звуку при лёгком ударе; Зураб определял перегретую сталь по цвету окалины.

Поэтому записи стали общими: цифры Лекса рядом с пометками мастеров. Не «земная наука победила местное ремесло» и не наоборот. Каждая сторона закрывала то, чего не видела другая.

Именно после этого число аварийных отказов резко упало.

К концу Нарвиона у них было не «шесть пушек и три миномёта за пять дней».

Было два надёжных «Грома», один резервный ствол к ним и три «Крохи», которые выдержали установленный цикл испытаний.

Боевых снарядов — немного.

Для «Громов» двенадцать.

Для «Крох» восемнадцать.

Ещё несколько учебных корпусов без боевой начинки.

Каждый снаряд имел отметку Бруна на запале и номер партии.

— Мало, — сказал Лекс.

— Достаточно, чтобы учиться ценить выстрел, — ответил Кор-Дум.

Первое обучение провели без взрывчатки.

Прохор пришёл с перевязанным правым плечом уже после разрешения Айрин наблюдать, но не таскать тяжёлое. Стрелять ему не позволили.

Расчёты собирали из тех, кто умел выполнять последовательность действий и не паниковал от команд. Не «дворфы — мозг, люди — исполнители». Кор-Дум на эту формулу отреагировал бы первым.

— Если человек способен только повторять, — сказал он, — оружие ему давать рано. Каждый в расчёте обязан знать, что делает сосед. Иначе первый мёртвый превращает троих живых в бесполезных.

Торгрим и Олаф показали порядок работы на «Крохе».

Не потому, что дворфы от рождения знали артиллерию.

Они две недели помогали собирать установку и знали каждую гайку.

Торгрим ставил угол.

Олаф проверял