Читать книгу - "Некоторые вещи уже произошли - Татьяна Михайловна Замировская"

– Да, я скажу, – ответил доктор. Нина заметила, что доктор очень молодой, моложе Стаса. И еще она заметила, что доктор ужасно устал. Кажется, он не спал всю ночь, как и Нина, как и все остальные. – Его тогда сразу после операции, ну – операции, понимаете? – увезут. И уже потом доставят – куда? В отель можно к вам доставить.

– Да, давайте отель, – сказала Нина. – Конечно.

– Вы сможете попрощаться, но лучше не очень долго. Час устроит? Хотя я понимаю, можно и дольше, – сказал доктор. – Простите, я, наверное, звучу цинично. Тут уже больше тридцати жертв, я просто в шоке каком-то. Мне так жаль, что это все случилось. Мне так жаль, что я как будто ничего не чувствую.

– Да у меня то же самое, – сказала Нина. – Как будто ничего не чувствую.

– Мы психологов потом всем предоставим, – пообещал доктор.

Нина подумала, а потом спросила:

– Я тут погуглила сейчас – а что такое эффект Лазаря?

Доктор внезапно постарел лет на двадцать, и Нина поняла, что даже представить не может, сколько лет ему на самом деле.

– Это когда уже проверили, – замялся доктор. – И отключают человека от аппарата. Он, знаете, вот так садится. Точнее, как будто пытается сесть. И руки вытягивает вперед.

Доктор показал, как именно человек пытается и вытягивает руки.

– Выглядит, как будто он воскресает или вдруг ожил, понимаете? Но это рефлекс. Когда все отключают насовсем. Некоторые этого не знают и очень пугаются. Ну и родственникам, конечно, это лучше не видеть. Кажется, что живого человека убивают. Но это точно рефлекс. Вот как лунатики ходят, знаете, – руки вперед. Этот рефлекс где-то в спинном мозге живет, и поэтому, даже когда в человеке уже все умерло, он может включиться – и вот так вскидываются и руки. Я, когда в первый раз такое увидел, прорыдал всю ночь и решил, что больше не буду работать в больнице, все.

– Ясно, – сказала Нина. – То есть это не изменение? Это ничего не значит?

– Нет, значит, – сказал доктор. – Но я не понимаю, что именно. Все что-то значит в этом мире. Но эта штука самая душераздирающая. Выглядит, как будто можно что-то отменить, когда ничего нельзя отменить. Оно происходит только на стадии уже полной необратимости.

– А, у меня было такое, – ответила Нина. – Кажется.

Она посмотрела в телефон Стаса: осталось два процента.

– И еще вопрос, – сказала она. – Я понимаю, у вас куча важных дел сейчас. Но вот, скажем, палец. Смотрите, у него блок на телефоне, открыть не могу. Но пальцем могу. Если я, скажем, – ну, к примеру! я не буду это делать в реальности! – палец ему отрежу. Я смогу разблокировать его телефон тогда? Вы как доктор должны знать, как это работает.

– Нет, – сказал доктор. – Когда палец мертвый, вода оттуда уходит, крови нет, он холодный, отпечатки не считываются.

– Понятно, – кивнула Нина. – Спасибо. Я тогда пойду с ним посижу часик и потом свяжусь с вами, когда все.

Нина зашла в палату к Стасу, поставила заряжаться его телефон. Потом подумала немножко и, раздвинув все слоновые, змеиные, лианистые джунгли шуршащих и дышащих трубок, переформатировав весь этот электроорган шепота, легла-таки рядом с ним. Подумала, что так странно понимать, что он живой и теплый и сердце бьется – но мертвый. Живым она его ни разу не обнимала. Но это, наверное, все-таки не совсем как обнимать мертвого.

Стараясь не нарушить трубки, идущей из Стасовой головы, Нина поцеловала его в уголок губ – из остальных губ, где не было уголка, тоже шли трубки: белые, перламутровые, похожие на вывернувшуюся наизнанку змейку трахеи. Губы Стаса были шероховатыми, и Нина вспомнила, что в ее рюкзаке где-то была гигиеническая помада, – надо помазать ему губы, подумала она, это же так неприятно, все эти трубки. Но шероховатые губы все равно были теплые и живые. Это не очень похоже на смерть, подумала Нина.

На секунду ей показалось, что сейчас должно случиться чудо: Стас откроет глаза, дернет ногой, может, даже закричит страшным голосом – но пусть кричит, это нормально. Нина подумала, что это будет вполне в духе всех неправдоподобных, неописываемых событий этого бесконечного, растянувшегося на семьдесят с лишним часов дня. Пусть бы случилось чудо – тогда у него по крайней мере будет свидетель.

Но чуда не случилось и свидетелем никто не стал. Все, с чем оставалась Нина, было личным ее свидетельствованием перед ней же самой.

Она еще час полежала, обнимая Стаса, а потом с оторопью поняла, что в этой невозможной ситуации думает о чем-то отвлеченном: о том, что у нее уже через день обратный билет; о том, что после землетрясений и правда часто случается афтершок, и не будет ли это то самое, чего боятся все жители Сан-Франциско этими осенними ветреными вечерами; еще она думала о том, что не спросила у Стаса, какую конкретно вещь его любимого композитора играли эти восемнадцать музыкантов и живы ли все эти музыканты вообще, восемнадцать ли их все еще или уже меньше?

Значит, пора, решила Нина. В важные моменты надо думать о важных моментах – а если не думается, значит, лимит превышен и мозг не справляется. Она поговорила с доктором, дала ему отсканировать документы Стаса, сняла с зарядки телефон Стаса и на прощание подержала его за палец – разблокировав опять же на прощание его телефон. С этого же телефона она вызвала Uber, доехала в гостиницу, где Стас остановился, рухнула на кровать и, стараясь не допустить, чтобы телефон заблокировался, потому что палец Стаса, скорей всего, уже не мог бы ей помочь, еще несколько часов отвечала на сообщения.

Жена Стаса волновалась, что он уже больше суток не отвечает.

«Да заняты мы, ну, – написала она. – Я позвоню скоро».

«Позвони сейчас», – ответила жена.

«Слушай, ну тут пацаны, неудобно», – ответила Нина.

«Лучше уезжайте, – написала жена. – Все говорят, будет афтершок».

Действительно, подумала Нина, все только и говорят, что про афтершок.

Разделась и легла в его постель. Надо же, подумала она, кто бы мне сказал, что я буду спать в его постели, только без него, интересно, как бы я отреагировала. Хоть ты возвращайся к той грустной старой версии Нины, которая сидит на берегу, и неси ей эту новость – впрочем, рассудила новая версия Нины, ничего хорошего в такой новости нет и быть не может.

Нина старалась не заснуть, но все-таки заснула, утром обнаружив, что телефон Стаса заблокировался. Почему-то именно окончательно заблокированный телефон, к