Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Глава 9. Лето надежд

Месяцы Менельмос — Нарвион, 2001 год Эры Синода / 801 год Торговой Эры

Следующие несколько месяцев начались не с праздника и не с победной речи, а с очереди к водяным бочкам. Менельмос принёс крепости настоящее лето — и сразу показал, сколько работы скрывается за словом «свобода».

К полудню внутренний двор крепости уже гудел так, что Лекс перестал различать отдельные голоса. У нижней стены женщины с деревянными жетонами ждали выдачи зерна; у входа в лазарет сидели люди с перевязанными руками и ногами; две подростковые бригады таскали щебень из нового жилого отсека, а возле старой кузницы Кор-Дум ругался с плотником из бывших рабов, который поставил подпорку на слишком широкий каменный башмак.

— Ты не сарай ставишь, — рычал дворф, тыча перевязанной уже почти здоровой правой рукой в основание стойки. — На этот камень лягут три этажа породы. Съэкономишь ладонь дерева сейчас — потом будем экономить на гробах.

Плотник угрюмо кивнул и полез переделывать.

Лекс стоял на галерее над двором с дощечкой учёта в руках. После четырёх недель постоянных пересчётов он перестал верить любому числу, которое не имело рядом подписи человека, времени и понятного источника. Общее население крепости колебалось: кто-то уходил искать родственников, кто-то возвращался с новыми людьми, несколько тяжёлых больных умерли, двое детей родились. Утром Марфа закрыла очередную ведомость на четырёх тысячах с небольшим, но даже это число к вечеру могло измениться.

Крепость больше не была лагерем беглецов. Она ещё не стала городом. Между этими состояниями лежало огромное количество грязной работы.

— Если ещё одна семья самовольно займёт складской проход, — сказала Айрин, подходя к нему, — я выселю туда Совет.

В одной руке у неё были три листа, в другой — кружка с холодной водой. Солнце уже добралось до верхнего двора, и после зимних месяцев в камне дневная жара казалась почти неприличной.

— Совет не поместится, — ответил Лекс.

— Значит, начнут принимать решения быстрее.

Она передала ему верхний лист.

В лазарете за неделю выявили двенадцать случаев кишечной инфекции, три воспалённых раны и одного ребёнка с высокой температурой. Ничего катастрофического, если бы не четыре тысячи соседей и один общий источник воды.

— Северную цистерну закрыла, — сказала Айрин. — Пока Агафья не прокипятит образцы и мы не проверим слив. Похоже, туда попала грязь после вчерашней промывки пола.

— Значит, нагрузка на южный колодец вырастет.

— Уже выросла. Поэтому я пришла не к инженеру, а к человеку, который вчера обещал Совету, что новый водяной график заработает.

Лекс посмотрел вниз. Возле бочек спорили две женщины.

— Заработает.

— Когда?

— Через час.

— Ты говоришь это уже второй час.

— Значит, вероятность растёт.

Айрин прищурилась.

— Вот за такие ответы тебя когда-нибудь утопят в собственной системе водоснабжения.

Она ушла к лестнице, а Лекс снова взглянул на дощечку.

За несколько недель они ввели то, что в первые дни казалось смешной бюрократией: жетоны на пайки, отдельные списки детей и больных, три санитарные зоны, смены у кухни, журнал инструментов и складские расписки. Жетон не заменял человека и не давал привилегий — он просто позволял Марфе не выдавать одну и ту же меру зерна дважды тому, кто громче кричит. Даже Прокоп, который сначала называл бумажки новой формой цепей, после второго случая пропавшего мешка сам предложил отмечать выдачу угля.

Проблемы от этого не исчезли. Они хотя бы перестали быть невидимыми.

На противоположном краю двора Агафья учила десяток детей отличать съедобные корни от горьких. Рядом, высоко поднимая перебинтованную уже зажившую лапу, ходил Барс. Он не слушал объяснений, но каждый раз безошибочно выкапывал из земли толстые светлые корешки, после чего Лада торжественно складывала их в корзину.

— Не жри учебное пособие! — крикнула Агафья, когда Барс потянулся к очередному корню.

Зверь отдёрнул морду и посмотрел на неё с оскорблённым достоинством.

Дети захохотали.

Лекс улыбнулся и тут же услышал за спиной сухой голос Радима:

— Полезнее, чем половина взрослых.

Ингриец встал рядом, не опираясь на перила. За последние недели он перестал держаться отдельной тенью, но и частью общей компании не стал. Его люди выполняли караулы, работали на укреплениях, ходили в разведку — и всё равно собирались вечерами отдельно, говорили о старой Ингрии и называли Айрин «наша госпожа» чаще, чем ей нравилось.

— Барс хотя бы не спорит на Совете, — ответил Лекс.

— Потому что ему не дают голос.

— Хорошая мысль.

Радим почти улыбнулся.

— Вчера двое моих пришли жаловаться, что механосцы заняли место у восточной стены, где мы хотели ставить ткацкие станки.

— И?

— Я отправил их к Марфе. Пусть смотрят план распределения помещений.

Лекс повернулся к нему.

— Это прогресс.

— Не льсти себе. Я просто предпочитаю правила драке.

Он посмотрел во двор.

— Люди привыкают к месту.

— Плохо?

— Опасно.

— Почему?

Радим ответил не сразу.

— Потому что человеку, который построил дом, тяжелее уйти, когда выяснится, что дом стоит не там, где должен.

Он ушёл прежде, чем Лекс успел спросить, где, по его мнению, дом должен стоять.

* * *

Зиг появился через два дня, когда караул у западного тоннеля уже начал привыкать к спокойным сменам.

Тревогу подняли не потому, что гоблины напали. Просто пятеро маленьких фигур выскочили из старого дренажного хода настолько внезапно, что Прохор едва не выпустил болт.

Шестым шёл Зиг.

Он выглядел почти так же, как в Механосе: тощий, подвижный, в пёстрой куртке, собранной из тканей пяти разных цветов, с тремя сумками через плечо и выражением лица человека, который уже продал вам вещь, хотя вы ещё не знаете какую.

— Не стрелять! — заверещал он, подняв обе руки. — Мы с миром! С товаром! С информацией! И вообще очень порядочные люди, если не считать некоторых недоразумений в прошлом!

Клык, которого позвали к воротам, остановился напротив.

— Последняя фраза