Читать книгу - "Не по собственному желанию - Александр Куринь"

Уже увидев наши необычные костюмы, а своих знакомых в гриме, аудитория слегка оживилась, а после первых же монологов Кошмана, в стиле Фимы из сериала "Ликвидация", на их лицах стали появляться, пока еще легкие улыбки. Если не вдаваться в подробности, то я решил обыграть сценку в обычной одесской библиотеке, потому что библиотека в школе имелась, и нужные нам декорации найти было не сложно.

Уже на второй минуте, неумолкающий смех в зале, привлек внимание и тех, кто курил или без дела слонялся в коридоре. Все дружно потянулись на свои места. Я с удовольствием отметил, что и дядя Марк, клетчатым платочком, осторожно промокает выступающие на глазах слезы, а такая реакция известного метра дорогого стоит. После не затейливого диалога Кошмана и Сени:

– Скажите, а вы уже кому-то читали ваши стихи?

– Нет, а что?

- Просто... я смотрю, у вас синяк под левым глазом... – весь зал уже дружно рыдал.

Все-таки, нынешний советский зритель, еще не избалован юмором. Ученики раскачивались на стульях туда-сюда и постоянно фыркали, пытаясь унять рвущийся наружу смех. Взрослые, были менее эмоциональны, но и их изрядно достало.

Финалом нашего выступления стал скандал, который Изольда Марковна (Ирка) закатала Толику – библиотекарю:

- Все, с меня хватит, дайте "жалобную книгу"!

– Му-му таки подойдет? Или вам еще более жалобную?

Когда наша команда исчезла за кулисами, зал еще долго не унимался, к счастью, это был не тот случай, чтобы требовать повторить все на бис. Минут через пять зрители угомонились и прерванная танцевальная программа, возобновилась. Впрочем, угомонились не все. Истинные ценители нового жанра окружили нас плотным кольцом, требуя напомнить наиболее полюбившиеся реплики. Некоторые пытались выяснить, а когда будет продолжение.

Исаакович, отведя меня в сторону, сказал:

– Вот видишь, не зря я заглянул на огонек. Чувствовал, что от тебя можно ожидать всякого, но такое…! Это же совершенно иной стиль, вас хоть сейчас можно выпускать на эстрадную сцену.

- Ну да, в перерывах между Райкиным и Тарапунькой… – пробурчал я.

- Саша, если все это немного доработать, и написать еще две - три таких же миниатюры, то получится не в перерывах между ними, а вообще вместо них. Но давай об этом позже поговорим, а сейчас можете отнести свои костюмы в машину, в театр я их сам отвезу.

По глазам вижу, что дядя Марк уже что-то задумал, но пока даже для себя, окончательного решения не принял.

Надо ли говорить, что в школьном конкурсе мы одержали полную и безоговорочную победу, тут даже жюри не потребовалось собирать. Ну а сам школьный праздник все продолжался и продолжался. Здание школы опустело лишь после десяти вечера.

Но это дела прошлых дней, а сегодня, на третий день после праздников, я полностью расслабленный после тренировки, еду в трамвае. Бездумно глядя на дома, людей и машины, проплывающие в трамвайном окне, обратил внимание, что уже подъезжаю к остановке Еленовская. Отсюда, если дворами, совсем недалеко до дома дяди Алексея.

– Что-то давненько я к нему не выбирался, – подумалось мне, – вот как мне что-то нужно, так я сразу к нему, а нет нужды, так и забывать начинаю.

Пробираясь между пассажирами, я протолкался к выходу и выскочив на остановке, закрутил головой, в поисках газетного киоска. Вчера, по приемнику, слушал, как "голоса" комментировали статью в правительственной китайской газете "Жэньминь жибао", в которой те обвиняли Советский Союз в своем тяжелом экономическом положении. Поскольку это была почти официальная позиция их правительства, мне захотелось узнать, как же отреагировала на возможный советско-китайский раскол советская пресса. Так и не найдя нужного, я зашагал в сторону его дома.

Тротуары еще не полностью были очищены от снега, который прекратил сыпаться всего два часа назад, и прохожие передвигались по проезжей части, по утрамбованным автомобильным колеям. Машин, практически не было, лишь изредка проползали грузовики, позвякивающие закрепленными на колесах цепями и освещая дорогу тусклым, желтоватым светом своих фар.

Минут через десять, я уже стучался в обитую дерматином дверь квартиры Алексея. Мне долго не открывали, и я уже собрался двинуть в обратном направлении, когда сосед, выглянувший из двери напротив, сообщил, что тот сейчас во дворе, в своем сарае. Действительно, спустившись туда, я увидел, как в полутемном помещении замерзший Алексей роется в каком-то металлическом ящике с инструментами, что-то выкладывая на стеллаж. Эго пещера Али-Бабы была именно сараем, а не гаражом, поскольку в дальнем конце, до сих пор виднелись следы куриного помета.

Вспомнил, что и у нас, на старой квартире, было так же. И мы, когда-то держали курей, а наши соседи, так и вовсе имели корову, которую выводил на луг дед Андрон. В своем крохотном палисаднике за домом, они выращивали даже картофель и немного других овощей. Прекрасно помню, как наша соседка, тетя Наташа, носила на базар такие громадные сумки, что даже лошади оборачивались. Но сейчас, после Хрущевского указа от 1958 г. "О запрете содержания скота в личной собственности граждан, проживающих в городах и рабочих поселках", эта деятельность резко прекратилась. Ну а сараи остались, ведь в указах о сараях - ни слова.

В правом углу, под брезентовым чехлом, виднелся зеленый мотоцикл, похоже, кто-то напросился к Алексею зиму перестоять. Сам хозяин выискивал и откладывал в сторонку победитовые пробойники, выточенные из сверл. Его товарищ, недавно получил новую квартиру, вот и возникла необходимость набить целую кучу отверстий в железобетонных стенах, для навешивания полочек, карнизов, ковра и прочей всячины. Да что тут говорить, у нас в квартире, еще год назад, творилось то же самое. Папа, придя с работы, часами бил молотком по пробойнику, чтобы добыть кучку пыли и получить парочку восьми миллиметровых дырочек. Улыбнулся и подумал:

- Вот, сейчас нам не дает спать грохот молотков по дому, а со временем начнем затыкать уши ватой, чтобы не слышать треск перфораторов.

Но если перфоратор тарахтит хоть и громко, но не долго, то эти молотки тарабанят месяцами. И это вам не пианино со скрипкой. Правда, закончится ремонт – закончится и грохот, а вот музыка – она вечна!

Улыбнувшись таким своим мыслям, я задумался, а почему мне раньше это в голову не приходило? Ведь я пережил, по крайней мере, два перфоратора, пока не приобрел свой надежный "Hitachi". Схему перфораторов и принцип их действия я знал досконально, поэтому попросил Алексея кончать его занятия, заявив, что у меня появилась очередная идея. Тот меня уже хорошо знал, потому и заявлениям