Читать книгу - "Создатели монстров - Рональд Гросс"

опасения оказались напрасными. Юнона почти не выходила из дома и большую часть времени проводила на диване, украшенном мною шкурами в согласии с ее желанием. Казалось, она не замечала, что в те дни во мне не было и тени страсти к ней. Ночами она прижималась ко мне, обвивая руками и ногами, словно я был ей братом, и безмятежно спала, пока я лежал без сна, слушая удары университетских часов и моля о наступлении рассвета.

Я медлил с открытием конверта Пола Бэрроудейла, я страшился этого момента.

Мне требовалось утихомирить нервы, прежде чем приступить к чтению… чего?

И все же настал момент, когда я взял себя в руки и решил раскрыть эту тайну. Однажды вечером, около месяца назад, когда Юнона уже спала, я сломал печати. Я читал. И все это время непрестанно, как мне казалось, университетские часы отбивали новое время, бросая в пыльный куль прошлого одну страницу моей жизни за другой.

Рукопись Пола Бэрроудейла

Я должен все это записать. Когда-нибудь кто-то может захотеть жениться на Юноне, и этот кто-то должен быть осведомлен. Мне жаль его, кем бы он ни был, но неученье – тьма. Вслед за введением, излагающим ход физиологических исследований, приведших к дикому положению дел, описанных здесь, я подам все события в виде удобоваримой повести.

В течение всей моей карьеры меня существенно занимало изучение физиологических явлений беременности и размножения, а также эволюции родов и видов. С этим вопросом тесно связаны прекрасные опыты – и их результаты – по искусственному оплодотворению партеногенетических яйцеклеток, проведенные Жаком Лебом, Батайоном, Делажем и т. д.

Результаты их исследований, по-видимому, неопровержимо доказали, что функция мужского сперматозоида в оплодотворении женской яйцеклетки – в первую очередь чисто механическая. Они оплодотворили и довели до выраженной стадии развития личинок и даже до относительной зрелости партеногенетические яйцеклетки иглокожих и амфибий с помощью искусственной стимуляции (гипертонических растворов, инъекций тонкой иглой, раздражения кисточками из верблюжьей шерсти – я привожу в обобщенном виде лишь ряд методов, используемых в научных лабораториях). Кто хочет узнать об этом больше, может обратиться к многочисленным материалам по сему предмету, опубликованным в научных журналах, а в последнее время и в учебниках. Итак, исходим из того, что у сперматозоида действие прежде всего механическое: он просто прокалывает и возбуждает яйцеклетку и, так сказать, запускает ее, и поэтому может быть заменен искусственным средством, в той же мере механическим по своему действию или даже механическим в прямом смысле.

Если это так, мы можем обратиться к теории, глубоко занимавшей ум Альфонса Милн-Эдвардса в последние годы его жизни. Возникает вопрос, почему должны существовать какие-либо ограничения на возможность скрещения родов? Мы знаем, что в пределах рода родственные виды могут скрещиваться, как, например, лошадь с ослом, тигр с ягуаром, лиса с собакой – примеры могут быть в значительной степени расширены. Но роды при этом не могут скрещиваться с родами, как, скажем, кошка с собакой, конь с гиеной, слон с бараном или, возводя все в высшую степень, мужчина с кобылой, женщина с собакой. Но почему нет? Если действие мужского сперматозоида в основном механическое, почему бы и нет? Эта проблема занимала ум Милн-Эдвардса, и он обсуждал ее с Рэем Ланкестером незадолго до своей смерти. Ланкестер изложил свои впечатления от этой дискуссии в одном из самых последних томов своего собрания научных эссе. Я приведу здесь его слова. Ученый пишет: «Он (Милн-Эдвардс) считал вполне вероятным, и с этим согласились бы многие физиологи, что оплодотворение яйцеклетки одного вида спермой другого, даже отдаленно родственной, в конечном счете предотвращается химической несовместимостью в том смысле, что очень сложная молекулярная структура таких тел, как малоизученные антитоксины и сыворотки, является „химической“; все прочие препятствия для оплодотворения являются вторичными и могут быть преодолены или устранены в ходе эксперимента. Он предложил ввести одному виду „сыворотки“, извлеченные из другого – таким образом, чтобы с наибольшим успехом привести химическое состояние их репродуктивных элементов в гармонию… в состояние, когда они не будут активно антагонистичны, но допустят слияние и объединение. Итак, по его мнению, путем обмена органическими жидкостями (посредством инъекции/перелития) между самцом и самкой разных видов можно гармонизировать химическую конституцию этих организмов и достичь такого вероятного воздействия на их репродуктивные элементы, что виды смогут избежать несовместимости и оплодотворить друг друга».

Обратите внимание, что в этом случае влияние мужского сперматозоида будет больше, чем просто механическим: самец передаст физические характеристики зиготе – вызванному к жизни эмбриону. Когда яйцеклетки морского ежа, упомянутые мной выше, прокалываются (это вполне можно устроить в лабораторном опыте) волокнами сперматозоидов морской лилии Comatula, волокна сперматозоидов воздействуют на оболочку яйцеклетки, не внося при этом никаких субстанций в эмбрион, развивающийся из яйцеклетки. Они всего лишь стимулируют ее и запускают изменения. Но если бы физиологическая техника могла быть доведена до степени гармонизации жидкостей морской лилии и морского ежа, мы получили бы, в теории, гибрид между Comatula и Echinus.

Это и есть, говоря вкратце, конечный желаемый итог.

Как, увы, часто мы можем видеть крепкую молодую женщину, вышедшую замуж за физически совершенного молодого человека, страстно желающего завести детей, в полной мере использующего свои супружеские привилегии для достижения этой цели, бездетной! Ясно, что их сыворотки токсичны друг для друга. Мужчина заводит мимолетный роман со служанкой или продавщицей, и у той сразу же появляется ребенок; женщина время от времени отдается любовнику и тотчас зачинает; они нашли натурально близких людей. Я убежден, что смелого хирурга или физиолога ждет огромное будущее, когда он исправит положение в подобных стерильных браках, приведя мужа и жену в состояние взаимного равновесия с помощью инъекций, прививок или переливаний, как предлагал Милн-Эдвардс.

Но как этого добиться?

Ответ приходит к нам из лабораторий физиологов и из экспериментальных клиник.

Как часто мы читаем в газетах и даже в романах о преданных друзьях, предлагающих свою кровь, когда их товарищ страдает от сильного кровотечения! Иногда нам говорят, что, несмотря на героизм друга, пациент умер: в девяти случаях из десяти это происходит как раз из-за героического дружеского дара. Пациент был убит этим даром наверняка – с тем же успехом хирург, проводящий операцию, мог прорезать дыру в его мозгах.

Военные госпитали в начале двадцатого века дали нам сперва примеры, затем опыты и, наконец, уроки. Усвоив их, мы устранили угрозы, сопровождающие переливание крови от одного человека к другому. Было установлено, что в этой области человеческие субъекты подразделяются на четыре различных класса. Если капли крови донора и акцептора смешать на предметном