Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

Айрин спросила:

— Корней? Марфа? Гринька?

— Имена я не проверял у писаря, — ответил Тарен. — Но старика с седой бородой, женщину с мальчишкой видел на седьмом. Если это ваши — неделю назад были живы.

«Неделю назад» — одновременно слишком мало и слишком много.

Зураб стоял у стены, опираясь на палку.

— Сколько охраны?

— Больше прежнего. После ваших дел в Механосе эльфы нервные. Ходят слухи, что какой-то человек убил мага, потом стал магом сам, потом его убили, а потом он воскрес и купил половину города.

Шило хмыкнул.

— Последнее особенно правдоподобно. Денег у нас как раз на половину города.

Айрин нахмурилась.

— Не сейчас.

После взгляда Айрин Шило сразу посерьёзнел, и Тарен продолжил:

— Другие говорят, что это не человек, а демон в человеческой коже. Или дворфский механизм. Или беглый магистр. В каждом трактире своя правда.

Айрин подумала о том, как далеко могут уйти события от тех, кто их пережил. Лекс лежал за стеной без сознания, а мир уже сочинял ему новые биографии.

— Что ещё?

— Из Стального Шпиля вывозят кристаллы быстрее. Значит, поля гонят сильнее. Это всё, что видел сам.

Она заплатила ему из общего фонда и записала именно последнюю фразу: «видел сам». Остальное оставила в отдельной колонке — слухи.

* * *

В тот же вечер Серафима попросила разрешения поставить у входа в часовню доску с именами погибших.

— Не алтарь Лекса, — сказала она раньше, чем Айрин успела спросить. — И не список святых. Просто имена. Двадцать три из ущелья. Трое за гель. Те, кого знаем.

Айрин долго смотрела на доску.

— Пиши. Но без «павших за Наследника».

— Я и не собиралась.

— Хорошо.

— Ты каждый раз ждёшь от меня худшего.

— Я каждый раз боюсь, что людям станет легче верить в чудо, чем считать воду.

Серафима провела ладонью по шероховатой доске.

— А я боюсь, что если оставить им только воду и счёт, они забудут, зачем вообще встают утром.

Айрин выдохнула.

— Наверное, поэтому мы обе здесь.

Вечером у доски пели не гимн Лексу, а старую механосскую песню сталкеров — ту, которую подвыпившие ходоки по руинам тянули у дешёвых костров и в «Пьяном гоблине». Клык сидел у входа, точил нож левой рукой; Шило подпевал громче всех, а Малой знал слова лучше половины взрослых.

«Мы — крысы стальные, мы — дети трущоб…» — начало подхватили сразу, а дальше слова растворились в общем, неровном хоре.

Кор-Дум не пел, а стоял в дальнем проходе и слушал.

Месяц Ингвар, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

К Ингвару база изменилась настолько, что человек, впервые попавший сюда в день ранения Лекса, мог не узнать главный зал. Вдоль стен появились настилы, на которых спали сменами. Склад разделили на продовольственный и технический. Возле кузницы устроили небольшой ремонтный стол. У внешнего входа дежурили по двое, а не по одному. Агафья добилась отдельной печи для кипячения медицинских инструментов.

Самым странным для Айрин было другое: всё это работало без Лекса.

Не идеально. Иногда исчезала верёвка, потому что Шило «взял на минуту». Иногда Кор-Дум спорил с Клыком из-за железа. Иногда Малой забывал принести воду, потому что слушал очередную байку. Но база не останавливалась, пока человек в капсуле лежал неподвижно.

Индикатор регенерации показывал восемьдесят шесть процентов в начале месяца и девяносто три к последней неделе. Мышечные структуры восстанавливались медленнее внутренних повреждений; система отдельно предупреждала о неизбежной слабости после выхода. Айрин переписала эту строку крупно и повесила возле капсулы, чтобы потом ткнуть в неё Лекса пальцем.

Лаэрону к тому времени разрешили перемещаться по трём внутренним залам без сопровождающего, но выход наружу оставался закрыт. Он помог Эрвину переводить старые пометки на трофейных документах и однажды сам попросил дать ему работу в общем складе.

— Почему? — спросил Клык.

— Потому что сидеть и ждать решения о собственной жизни унизительнее, чем считать мешки.

— Наконец-то говоришь как нормальный человек.

— Это было оскорбление?

— Пока не решил.

Через Лаэрона они узнали лишь несколько полезных вещей: какие печати действительно принадлежали дому Силь’Верен, какое обращение в письме не вызовет подозрений и где в Механосе можно оставить сообщение так, чтобы его забрал торговый посредник. Ни слова о тайных сущностях, богах или происхождении мира он не знал. Когда Эрвин однажды спросил о запрещённых книгах северных домов, Лаэрон только пожал плечами.

— Там много историй. Про тени под землёй, про голодные звёзды, про города, которые закрывали двери изнутри. Старые эльфы любят делать вид, что знают больше остальных. Я не видел ничего, что подтверждало бы эти сказки.

Эрвин записал именно так: «не подтверждено».

Кор-Дум прочёл запись и проворчал:

— Хоть один разумный обычай у архивистов.

* * *

К концу Ингвара Айрин впервые собрала полный совет без срочной причины. Не потому, что произошло новое нападение, а потому, что дальше откладывать разговор было нельзя.

На столе лежали четыре листа: первый — о состоянии Лекса, второй — со сведениями с полей, третий — с отчётом разведчиков о Старом Городе, четвёртый — о запасах базы.

— Мы не принимаем решение вместо него, — сказала Айрин. — Но к моменту пробуждения у нас не должно быть двадцать взаимоисключающих рассказов.

Клык указал на лист с полями.

— Последнее подтверждение старое.

— Да. Поэтому не называем Корнея, Марфу и Гриньку живыми «сейчас». Говорим: были живы на момент наблюдения.

Кор-Дум сидел напротив, сжав ладони между коленями.

— А про Грыма говорим: неизвестно.

— Да.

Он кивнул. За последние недели в его бороде прибавилось седого, хотя Айрин могла лишь замечать, что раньше не видела столько светлых прядей. На правой руке подрагивал большой палец. Иногда Кор-Дум прижимал его к ладони другой рукой.

— Если Лекс выберет поля… — начал он.

— Мы всё равно будем готовить второй маршрут, — сказала Айрин. — Тяжёлый инструмент, верёвки, люди, которые умеют работать с завалом. Разведка показала, что троих недостаточно.

— А если он выберет Грыма?

Зураб ответил