Читать книгу - "Рулька ноль два. Сборник актуальной фантастики - Михаил Владимирович Бычков"

ворвалась в жизнь Алексея и уверенно повела его по дороге разочарований. Иногда ему с ней было очень хорошо, а порой невыносимо. Эмоциональные качели уносили их то к вершинам счастья, то сбрасывали в пропасть глупых ссор.

— Скажи, за что ты тогда полюбил меня? — однажды спросила его Катя под шелест опавшей листвы под ногами, во время прогулки в Павловском парке.

Алексей не смог внятно ответить на вопрос ни ей, ни самому себе.

Он влюбился в Катю с первого взгляда. Это — факт, не поддающийся логическому объяснению. Надо ли говорить, что вскоре Катя могла делать с ним всё что угодно? Через месяц бурных отношений выяснилось, что совесть не позволяет ей встречаться с женатым мужчиной. Это подстегнуло его к давно назревшему решению. Алексей подал на развод. Жена запротестовала.

Процедура развода оказалась болезненной. Но Алексею везло на людей. И в суде, и в ЗАГСе женщины встречали его доброжелательно, сочувственно и даже как будто радовались! Ему невольно передавалось их приподнятое настроение. Алексей утвердился в мысли, что только злые языки могут нашёптывать о пресловутой женской солидарности! По крайней мере, в вопросе развода женщины оказывали ему посильную помощь.

— Добро пожаловать! — с солнечной улыбкой встала ему навстречу юная секретарша.

Она помогла без проволочек оформить необходимые документы.

— Может быть, вы передумаете? — поморщилась судья, всем своим видом давая понять: к сожалению, она обязана задать такой нелепый вопрос.

Дело было рассмотрено в кратчайшие сроки.

— Это ваш самый главный документ! — торжественно произнесла симпатичная сотрудница ЗАГСа, вручая Алексею свидетельство о расторжении брака. — Я передаю его в ваши крепкие мужские руки! Храните его, сколько сможете!

Слова её звучали трогательно и проникновенно. У Алексея чуть было не навернулась слеза. Он вышел из ЗАГСа в отличном расположении духа. «Я люблю тебя, жизнь! Ты прекрасна!»

Алексей вспомнил первую крупную ссору с Катей. До того дня они несколько месяцев жили у неё. В чём была причина разлада? В постоянном ли стремлении Кати подавлять его, главенствовать во всём? Или он в очередной раз заподозрил её в измене?.. Он выступил с обличительной речью, что Катю окончательно взбесило. Она закрыла уши ладонями.

— Что это было?! — вспыхнула она, как спичка, когда он высказал ей всю правду.

Без лишней суеты Катя побросала в картонную коробку его вещи и выставила на лестничную клетку.

— Исчезни! Вон из моей жизни!

Она прошла в ванную, быстро смыла косметику под струёй холодной воды, посмотрела на себя в зеркало и метнулась к дверям. Если бы Алексей накричал на неё, то она бы наверняка успокоилась. Он открыл было рот, собираясь что-то сказать в своё оправдание. Но у него не было сил на скандал, не было уверенности в своей правоте или чего-то ещё, чему он не знал названия.

— Убирайся! — холодно отрезала она и распахнула перед ним дверь.

Он посмел ей перечить! Он стремится ограничить её свободу! Она пришла в ярость. Она упивалась яростью.

— Ты растоптал нашу любовь! — театрально крикнула она в лестничный пролёт, до смерти напугав соседку, выносившую на прогулку мопса.

Алексей вышел на улицу, на мороз.

— Милый! — ехидно позвала она с третьего этажа. — Лови!

Алексей задрал голову. Катя высунулась в окно с торжествующим видом разгорячённого оратора. Но публичной порки не последовало. Она прицельно выбросила его большой чёрный шарф. Алексей машинально сделал шаг назад. Шарф зазмеился в воздухе и упал к его ногам на искристый предновогодний снег…

Этого ей показалось недостаточно. Катя выбежала на улицу, сорвала с Алексея норковую шапку, зачерпнула снега и с размаху нахлобучила её ему на голову.

Алексей почувствовал, что замерзает, стоя на ледяном ветру. Он понуро потащился к машине мимо огромной снежной бабы, мимо погребённой в сугробах спортплощадки. Он не видел новогодних ёлочных огней, что зажглись в каждом окне Катиной девятиэтажки. По лицу Алексея стекала вода. Он чувствовал себя солдатом разбитых войск, не выдержавших бой.

Оставаться наедине с самим собой было невыносимо. И Алексей уехал к своему другу детства Жоре Плетнёву. Тот был доктором экономических наук, что не помешало ему стать успешным коммерсантом. Кроме того, Жора грозился написать капитальный труд по новейшим методам ведения бизнеса. Друзья не раз выведывали у него рецепт коммерческого успеха. На их вопросы он отвечал тоном академика, глядя поверх массивных очков с толстыми увеличительными стёклами: «Я беру товар, умножаю цену на три и продаю дальше. Почему на три? Если умножить на два, на выходе получается маловато. Если умножить на четыре, то начинает просыпаться совесть. А этого нам никак не надобно».

— Ого! — воскликнул Жора, отворив дверь, и, забрав мокрую шапку Алексея, задумчиво повертел её в руках. — Что по этому поводу думаешь?

— Думаю напиться!

Жора весело ткнул его кулаком в грудь.

— А помнишь, как ты читал стихи проституткам?

— Да! — проходя на кухню, ответил Алексей. — А потом оказалось, что они стащили у тебя в ванной шампунь и туалетную воду.

— Подарок бывшей жены! — многозначительно известил Жора и поднял указательный палец. — И наследили на стенах и на потолке в спальне. Позор и безобразие!

Помедлив, Жора весело добавил:

— Я вызвал скорую сексуальную помощь!

— Что ты имеешь в виду? — насторожился Алексей. — Опять?..

— Тёлки — это не ко мне! Мы едем на мою дачу. Ты, я и Любка. Водка и закусь — твои. Отпразднуем Новый год! Развеешься. Утопишь печаль в вине, подурачишься. Забудешь свою богиню. Вспомнишь всё хорошее, настоящее. Любка ведь тебе всегда нравилась! А?

У Жоры был мозг математика.

— Она всегда эффектно выглядела, — подтвердил Алексей. — Из наших одноклассниц она самая яркая.

— Ну! Любовь — одно имя чего стоит! А моя дача — настоящий оазис! На дворе зима. Так что рыбалка, грибы и ягоды отпадают. Из всего приятного остались лишь вино и женщины, — сделал точный математический расчёт Жора. — К тому же дача отрезана от суетного мира дремучим лесом. Ближайший продмаг в двух километрах, поэтому алкоголем и прочими вкусностями надо запастись здесь. В случае нехватки сбегать за добавкой не получится.

И они уехали в загул.

Люба, разгорячённая, с едва прикрытой полупрозрачным платьем пышной грудью, собирала на стол, гремела посудой, шумно переставляла стулья и без передышки смеялась. Она что-то замышляла, весело поглядывая на Алексея, и приговаривала:

— Ты — Дед Мороз! Я — Снегурка! Схлестнёмся сегодня?

То и дело она тискала его в своих объятиях, демонстративно обращаясь на «вы» и предлагая немедленно выпить на брудершафт чего-нибудь горячительного. Но Алексею было всё равно. Перед глазами у него стояла Катя.

— За папу! — тоном, не терпящим возражений,