Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

было понять, чего стороны боялись. Ингрийцы боялись снова оказаться людьми, которым велят молчать и благодарить за само право жить рядом. Люди Лома боялись, что новая сплочённая группа займёт работу, жильё и создаст собственные правила внутри их квартала. Оскорбление короля и удар стали только местом, где накопившееся нашло выход. Лекс смотрел на свои вчерашние записи и всё яснее видел ошибку. Он хотел решить спор одной правильной конструкцией. Но конструкция не могла убрать причины, если люди сами не собирались с ними работать.

— У меня есть предложение, — сказал он наконец. — Не приговор. Если обе стороны принимают — записываем. Если нет — Торговый суд.

Лом скрестил руки.

— Говори.

— Ущерб таверне — пополам между группами. Не деньгами. Первые два дня вы вместе чините то, что сломали. Кор-Дум покажет, что можно сделать без отдельного мастера, хозяин примет результат. Материалы оплачиваете поровну.

Хозяин таверны кивнул.

— Дальше?

— Остаток недели работаете попарно на двух работах. Люди Лома помогают закончить ремонт крыши и водостока в доме, где живут ингрийские семьи. Не бесплатно: жильцы дают материалы и питание, работа засчитывается как часть примирения, без платы за труд. Люди Ратибора два дня помогают в порту на разгрузке общего складского настила, который сейчас ремонтируют люди Лома. Тоже без платы. Не друг другу служите. Делаете две общие работы рядом.

Лом нахмурился.

— Почему мои чинят их дом?

— Потому что твои слова были направлены против их группы. Ты не платишь им серебром, но работаешь там, где увидишь людей, о которых говорил как о мусоре.

— А они?

— Потому что Ратибор ударил первым и его люди приняли драку. Они идут туда, где работают те, кого привыкли считать городскими выскочками без памяти. Условия симметричны не по месту, а по ответственности.

Ратибор спросил:

— Извинения?

Лекс покачал головой.

— Хочешь, чтобы Лом произнёс слова, в которые не верит?

Ратибор подумал.

— Нет.

— Тогда не требую. Но одно условие есть для обоих: в течение недели никаких оскорблений мёртвых, происхождения, рабства и семей. Ни шуткой, ни «случайно». И никаких разговоров, что местные забыли корни и потому хуже вас. Нарушение — посредничество закончено, запись идёт в Торговый суд.

Айрин добавила:

— И к концу недели обе стороны сами скажут, что осталось нерешённым.

Лекс чуть склонил голову.

— Согласен.

Лом криво усмехнулся.

— Вот теперь у договора два мастера.

— Нет, — сказала Айрин. — Один посредник. Один человек, который не даёт ему забыть, что люди не винты.

Шило, стоявший у двери, пробормотал:

— Полезная должность.

Лекс проигнорировал.

— Принимаете?

Лом первым протянул руку к записи.

— Пять дней после двух дней ремонта?

— Да.

— Потом свободны?

— Если хозяин таверны подтвердит ущерб закрытым, а Клык и Эрвин подтвердят, что новых конфликтов не было.

— Принимаю.

Ратибор сказал:

— И я.

Они не пожали друг другу руки — так было честнее.

* * *

На первом же дне стало ясно, что Лекс переоценил собственную конструкцию. Лом и Ратибор умудрились поссориться из-за длины доски. Не из-за Ингрии. Не из-за короля. Из-за доски.

— Она короткая! — орал Лом.

— Она в размер!

— Ты мерил чем?

— Глазами!

— Вот ими и будешь дыру закрывать!

Кор-Дум стоял рядом с молотком и выражением человека, которого мир испытывает намеренно.

— Оба тихо.

Дворф положил доску на место. Она оказалась короче на два пальца. Лом победно посмотрел на Ратибора. Кор-Дум развернул доску другой стороной, показал скос.

— А если ставить правильно, длиннее на палец. Оба не умеете смотреть.

Шило расхохотался. К концу первого дня никто не подружился. Зато таверна снова получила одну лавку, створка перестала цеплять пол, а Ратибор впервые спросил у Лома не о предках, а где тот достал необычный ворот для подъёма бочек. На второй день Лом принёс свой инструмент. На третий один из ингрийцев помог портовому грузчику вправить сорванное плечо до прихода Айрин — не лечением, а тем, что правильно поддержал руку и не дал человеку дёргаться. На четвёртый Ратибор и Лом снова поругались. Но не ударили друг друга. На пятый Лом сообщил, что крыша у ингрийцев сделана «так, будто её проектировал пьяный гоблин», а Ратибор ответил, что портовая лебёдка «держится на честном слове и страхе перед Кователем». Оба оскорбления относились к работе.

Кор-Дум счёл это прогрессом.

— По крайней мере, ругают то, что можно исправить.

Со временем стало ясно, чего Лекс не учёл в день посредничества: общественные работы сработали не потому, что он выбрал мудрое наказание, а потому, что Клык, Эрвин, Кор-Дум, хозяин таверны и ещё полдюжины людей каждый день не позволяли соглашению превратиться в новый повод для драки. У работ были конкретные задачи и видимый результат, и никто не требовал от участников любви друг к другу. Это тоже была работа, требовавшая постоянного участия людей, а не одного решения, спущенного сверху. На шестой день к мастерской пришёл посыльный Совета Десяти. Тот же худой парень, который раньше приносил приглашение от Рагнара, на этот раз выглядел значительно осторожнее.

— Лекс?

— Я.

— Совет просит вас прибыть сегодня к полудню.

Кор-Дум поднял глаза от стола.

— Просит?

Посыльный кашлянул.

— Официальная формулировка.

— А неофициальная?

— Лучше прийти.

— Вот это уже честно, — сказал Зураб.

Лекс взял приглашение.

— Причина?

— Мне не сообщили.

Клык, стоявший у двери, дождался, когда парень уйдёт.

— Сообщили. Просто ему сказали не говорить.

— Разница есть?

— Есть. Если бы причина была опасной для Совета, послали бы не мальчишку.

Айрин спросила:

— Ты уверен?

— Нет.

— Отлично. Учитесь друг у друга.

Лекс посмотрел на приглашение.

— Пойду.

— Один? — спросила Айрин.

— На заседание — да. Но сначала хочу понять, что они могут предложить и что захотят получить.

— Поэтому сначала поговорим, — сказал Клык.

* * *

Совет Десяти собирался не во дворце, и это Лексу понравилось. Здание Гильдии торговцев было отделано богато — так, чтобы гость сразу понял цену каждого предмета: тёмное дерево, полированный камень, латунные накладки, толстые ковры лишь там, где они действительно спасали от холода. За длинным столом сидели десять человек. Во главе — Рагнар; рядом — краснолицый хозяин порта с тяжёлыми пальцами, Мать Иллария, пожилая жрица Лирны в зелёном, без драгоценностей, кроме маленького знака ветви на груди, глава наёмников,