Читать книгу - "Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард"

на ноги впереди идущего. Только это и держало Армаду вместе – не было у них ни карт, ни компасов, ни планов сражений; и в этой бездумности и крылась ее великая сила.

Понимая, что всякая надежда отныне тщетна, Аксель все же надеялся, что эти страшные войска обойдут их с графиней уютное гнездышко стороной. Что, если тянуть время умело, сбитая с толку орда сдастся и сменит вектор наступления, обогнет виллу и схлынет с равнины, как отступающий прилив. Но в тот вечер, когда был сорван очередной Благоцвет, фланги Армады одолевали третий хребет. С тоской граф воззрился на два последних – совсем крохотных! – бутона. Что ж, с их помощью они выиграют несколько хороших минут следующим вечером. Стеклянные стебли умерших Благоцветов будто бы оставались полными жизни, но зацвести вновь им суждено не было.

Все следующее утро граф провел в библиотеке, запечатывая наиболее ценные рукописи в сберегающие сосуды и заполняя ими шкафы в секретной галерее. Графиня помогала ему всем чем могла, и к вечеру, когда солнце село за виллой, они оба вымотались и надышались пылью.

– Сегодня вечером, – ровным голосом объявил Аксель, – мы сорвем два последних цветка, дорогая. Ты и я, вместе.

Быстрым, но исполненным горечи взглядом он одарил стену. Из-за нее уже слышался монотонный гул Армады. Петля затягивалась на вилле и окрестностях.

Свой Благоцвет он сорвал быстро. Бутон, напоминающий миниатюрный сапфир, мягко замерцал в его руках, и гул из-за стены затих на мгновенье… лишь для того, чтобы вскоре снова начать набирать мощь. Не слушая, граф окидывал последним взором свои владения – сады, беседки, серебряное блюдце озера, стволы деревьев с притаившимися в мягких кронах добродушными призраками, мостик, где они с женой сидели прекрасными летними вечерами, окунув босые ноги в прохладные воды…

– Аксель!

Гудение Армады, сложенное из тысяч и тысяч монотонных напевов, заставляло дрожать воздух. Расстояние менее полумили разделяло их со стеной; вот уже через край ее перелетел камень и упал в Сады Благовременья, поразив несколько хрупких старых стеблей. Графиня бежала навстречу мужу; стена трещала под натиском бездумной толпы. Тяжелый стальной щит рассек воздух, пронесся над головами супругов и разбил витражное окно в музыкальной зале виллы.

– Аксель…

Граф отбросил свою трость и обнял ее.

– Скорее, милая! Последний цветок!

И она сорвала его с тонкого стебля и зажала бутон в маленькой ладони; на мгновение гул смолк, и граф почувствовал, как время застывает вокруг них. Последние искры гасли в воздухе – маленький бриллиант быстро таял, но теперь им это было не страшно. Ход минут и часов застыл, покрывшись стеклянной коростой, – и вместе с ним застыли они. На секунду. На день. На долгую-предолгую осень… и, наконец, на вечность.

Тяжесть кованых ворот рухнула, погребя под собой несколько первых наступавших, но это никак не остановило остальных. Стена, грандиозный защитный редут графа Акселя, являла собой низкую, не выше колена, ограду из старых, как сам мир, камней. Сама вилла лежала в руинах уже очень давно, и автоматы из плоти и крови миновали ее, не дивясь и не любопытствуя. На дне пересохшего века назад озера ржавел остов моста, поваленные деревья кругом кишели червями и личинками. Буйный цвет сорняка похоронил под собой все – и некогда богато украшенную аллею для карет, и мшистые тропки, и резные каменные плиты.

И все же нашлись в числе Армады те, чей разум еще не был окончательно затуманен, в чьих душах теплилось бледное эмоциональное послесвечение; миновав разбитую террасу, они все же заглянули внутрь опустошенной задолго до них самим Временем виллы. Пройдя по комнатам, они в недоумении сорвали со стен покрытые пылью картины, расшатали прогнившие шкафы, выпустив наружу моль и труху, оставшуюся от книг, разбили хрупкий фарфор, расколотили хаммерклавир, оборвав все струны и усеяв обрывками нотных тетрадей провалившиеся половицы. К тому моменту, когда главные части Армады достигли виллы, пала и она сама – колонны, снятые со своих мест, дали фронтону обрушиться вниз, увлекая за собой стены и несущие балки. Засвистели по воздуху мечи, вырубая жухлый сорняк. Загрохотали по растрескавшимся плитам сапоги, и под их сильными подошвами кирпичи, что некогда слагали стены виллы, без препон и возражений превратились в желтую пыль.

И лишь один маленький клочок живой земли почему-то уцелел – шеренги бездумно миновали его, будто не замечая, будто не было им никакого дела до этого крохотного зеленого островка. То был дальний край исчезнувшего сада, зажатый между упавшей балкой и небольшим участком кладки защитной стены. Терновник здесь достигал в высоту шести футов и сенью своей бережно укрывал две фигуры – две каменные статуи, исполненные в полный рост, бородатый статный мужчина в сюртуке и женщина в длинном красивом платье, обратившие друг к другу потрескавшиеся лица с пустыми глазами и застывшим выражением робкой надежды.

В левой руке женщины красовалась одинокая роза, не тронутая ветром и дождем. Лепестки казались тонкими, почти прозрачными. Когда солнце зашло и Армада, великая и бездумная, продолжила свой великий бездумный ход в темноте, последний луч скользнул по бутону и высек из самой сердцевины ослепительный блик, что осветил статуи и на краткий миг возвратил им здоровый цвет жизни, утраченной давным-давно, в незапамятные времена.

1961

The Garden of Time. Первая публикация в журнале Fantasy & Science Fiction, февраль 1962.

Перевод Г. Шокина

Тысяча грез Стеллависты

Из цикла «Алые Пески»

К сожалению, в наши дни никто не отдыхает в Алых Песках. Возможно, уже никто не помнит или не слышал о них. Однако десять лет назад, когда я и Фей, тогда еще идеальная пара, приехали сюда, чтобы купить дом № 99 на улице Стеллависта, Алые Пески считались самым модным курортом.

В давние времена это было место отдыха и развлечений для толстых киномагнатов, изворотливых дочерей миллионеров и эксцентричных космополитов, наслаждающихся зажигательной атмосферой процветания. Но задолго до того, как кризис ударил по этому райскому уголку, большинство роскошных вилл и дворцов в Алых Песках были покинуты, сады переросли четко очерченные границы, а бассейны пересохли. Городок превратился в заброшенный приют, но атмосфера в нем оставалась загадочной и притягательной, словно знаменитости только что покинули его и скоро вернутся. Воспоминания о нашей прогулке по улице Стеллависта с агентом по недвижимости до сих пор живы в моей памяти. С Фей нам пришлось сдерживать возгласы удивления с большим трудом!

Мы ощущали священный трепет, когда изучали имена прежних обитателей различных поместий. Стамерс, наш молодой компаньон, не мог