Читать книгу - "Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард"

округлилось, серые глаза были спокойны и безмятежны. Он выглядел как какой-нибудь чистенький и аккуратный бюрократ Объединенного мира.

Грегори подобрал газету.

– Я так понимаю, что Бортман нападает на Ассоциацию американских юристов, называя ее подрывным органом, и, возможно, намеревается объявить ее вне закона. Если у него получится, это будет тяжелый удар по гражданским свободам. – Он посмотрел на Кристиана, который не выказал ни малейшей реакции. – Ладно, пошли. Ты все еще настроен вернуться в Штаты?

– Конечно. – Кристиан сел в машину и пожал доктору руку. Грегори решил остаться в Африке, найти работу в какой-нибудь больнице и потому отдал машину Кристиану. – Мари будет ждать в Алжире, пока я закончу свое дело.

– Какое дело?

Кристиан повернул ключ, и мотор взревел, взметая пыль и изрыгая отработанные газы.

– Я намерен убить Бортмана, – спокойно сказал он.

Грегори ухватился за ветровое стекло.

– Не шути так.

– Вы вылечили меня, доктор, и я, с поправкой на общепринятые рамки, совершенно здоров. Здоров, как, наверно, никогда уже не буду. В нашем нынешнем мире таких чертовски мало, и это тем более накладывает на меня обязательство действовать рационально. Логика говорит мне, что кто-то должен постараться устранить заправляющий тут всеми жуткий зверинец, и Бортман представляется хорошей кандидатурой для начала. Я поеду в Лейк-Саксесс и застрелю его. – Он переключил передачу и добавил: – Не пытайтесь меня остановить, потому что тогда они откопают наш с вами затянувшийся уик-энд здесь.

Он убрал ногу с педали.

– Кристиан! – крикнул Грегори. – Тебе это так не сойдет! В любом случае ты попадешься!

Машина вырвалась из-под его руки.

Грегори пробежал за ней в поднятой пыли, спотыкаясь о выступающие из земли камни. Он знал, что когда они схватят Кристиана и заглянут в его прошлое на несколько месяцев, то поймут, что настоящий убийца – ссыльный доктор с затаенной трехлетней обидой.

– Кристиан! – крикнул он, задыхаясь от белой пыли. – Кристиан, ты безумец!

1961

The Insane Ones. Первая публикация в журнале Amazing, январь 1962.

Перевод С. Самуйлова

Сады благовременья

Когда начало смеркаться и циклопическая тень графской виллы, возведенной в палладианском стиле, целиком накрыла собой террасу, граф Аксель покинул свою библиотеку и спустился к Садам Благовременья по широким ступеням лестницы. Он был высок и статен; черный бархатный камзол в сочетании с ухоженной растительностью на лице делал его похожим на Георга Пятого. Стиснув рукой в белой перчатке трость, он окинул холодным взором переливающееся великолепие цветов, трепещущее в наполненном звучной музыкой хаммерклавира воздухе. Жена исполняла «Рондо» Моцарта в темной зале, и полупрозрачные лепестки внимали отзвукам волшебных нот.

Сады брали свое начало у террасы – и тянулись дальше на добрых две сотни ярдов до самого миниатюрного пруда, рассеченного надвое белым мостом. Туда Аксель почти никогда не доходил – ему это попросту не требовалось, ибо Благоцветы почти все росли вплотную к террасе, образуя в уголке рощу под навесом окружившей поместье стены. С террасы граф вольготно обозревал простор плодородной земли, бегущий волнами к горизонту, у линии которого равнина шла чуть вверх перед тем, как окончательно пропасть из виду. Пустошь овивала владения графа, была везде, куда доставал взгляд, и бесплодие ее лишь акцентировало внимание на том, сколь уютна и величественна вилла на краю. Здесь, в Садах Благовременья, будто бы даже сам воздух был прозрачнее, и лучи солнца словно давали больше тепла. Лунный пейзаж равнины, напротив, являл собой зрелище бесконечно тусклое и потустороннее.

По обыкновению, перед тем как начать свой вечерний обход, граф Аксель какое-то время обозревал горизонт, у края которого вздыбленная пустошь полыхала золотом заходящего солнца, как сцена театра под гаснущими рампами. В сопровождении грациозных переливов Моцарта, порождаемых нежными движениями пальчиков его жены, Аксель сделал несколько шагов вперед. Теперь Армада стала различимее – невооруженному глазу могло показаться, что передовая бесчисленной армии двигалась четким строем, но стоило только всмотреться, и взводы, подобно умышленно сокрытым деталям картин Гойи, рассредоточивались до отдельных людей – до хаотичного человеческого потока. Были там и мужчины, и женщины, кто-то еще носил оборванные зеленые шинели, а кто-то давно уж лишился почти всего своего облачения, уподобившись варвару. Армада, восставая из-за горизонта, наползала на равнину, как чернильная капля на пергамент, превращаясь в большую уродливую кляксу. Солнце вспыхивало последними бликами на рядах согнутых спин и исчезало, стоило полчищу продвинуться дальше.

Наступающая орда находилась практически на границе видимости, однако Аксель, смотревший невозмутимо и зорко, отметил, что ее позиции заметно приблизились. Авангард этих несметных полчищ просматривался уже под чертой горизонта. Под конец, когда дневное сияние стало иссякать, передняя кромка сплошного людского моря достигла гребня первого вала равнины.

Тогда Аксель сошел с террасы. Благоцветы обступили его. Высясь в рост взрослого мужчины, их стеклянистые стебли венчались гривами из листьев, сквозь мутовки просвечивали разветвления твердых прожилок. Верхушку каждого стебля украшал бутон цветка величиной с бокал для вина. Наружные лепестки, лишенные прозрачности, окутывали кристаллическую сердцевину бутона, выбрасывающую в воздух снопы оживленного диамантового света, сочетавшего все мыслимые и немыслимые оттенки радуги. Налетавший периодически легкий ветер заставлял Благоцветы чуть качаться из стороны в сторону, и тогда их стебли светились тоже, подобно раскаленным добела струнам арфы. На многих из них уже не осталось бутонов, но Аксель внимательно осмотрел каждый в надежде на признаки повторного цветения. Под конец, выбрав большой цветок из клумбы у стены, он снял перчатку и сорвал его сильными пальцами.

Пока он шагал обратно к террасе, цветок в его ладони начал искриться и таять – сияние, заточенное в сердце бутона, излилось во внешний мир. Кристалл постепенно исчез, и лишь внешние лепестки сохранили целостность – зато сам воздух, окружавший графа, стал ярким от мимолетных вспышек, разбрасываемых куда-то в предзакатный мрак искрами рассыпающегося цветка. Этот свет, нанизав на свои лучи само пространство и само время, преобразил все кругом – пелена долгих лет схлынула с портика виллы, оставляя после себя благородную белизну, какую встретить можно, пожалуй, лишь во сне. Запрокинув голову, граф обратил взор к миру за стеной. Солнце теперь освещало лишь самый дальний край пустоши, а Армада, что успела преодолеть четверть пути через равнину, стояла у горизонта, волшебным образом отброшенная назад во времени. Если бы только она могла застыть там на веки вечные, обратившись в скопище безобидных каменных статуй!

Благоцвет в Акселевой ладони сжался до размеров стеклянного наперстка. Распад принялся и за лепестки – они стали чернеть и, сморщиваясь, льнуть к тающей сердцевине. Последние искры угасли в воздухе,