Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

торга решили продать только часть добычи: два крупных накопителя и шесть мелких. Остальные два крупных и четыре мелких оставили на проверку и будущие работы. Панели и сервисный щуп не продавались вообще. С учётом оценки, комиссии посредника и платы за саму проверку чистая сумма по проданной части составила двадцать серебряных. Клык положил монеты на стол.

— Двенадцать моей стороне. Восемь вашей.

Лекс посмотрел на Лазара, Лысого и Шило.

— Как у вас делится?

— Не твоя часть договора, — сказал Клык. — Но чтобы не думал лишнего: доля отряда идёт в общий фонд, потом выплаты участникам и резерв на лечение и снаряжение.

Шило поднял палец.

— И на мои болты.

— Один болт.

— Погибший при исполнении.

Клык отложил одну медную монету отдельно.

— На похороны.

Все засмеялись. Лекс взял восемь серебряных и передал их Айрин. Она тут же записала сумму. Кор-Дум посмотрел на лист.

— Даже не подержит человек деньги.

— Подержал, — сказала Айрин. — Три удара сердца.

— Свобода короткая.

— Зато аренда длинная.

Клык дождался, пока расчёт закончится.

— Теперь про следующий выход.

Лекс поднял голову.

— Уже?

— Не завтра. И не в тот сектор. Сначала мои люди проверят два маршрута.

— Условия прежние?

— Для совместных выходов — да. Три пятых нам, две вам после прямых расходов. Два оценщика выше десяти серебряных. Неизвестное не продаём до проверки. В древний узел никто не лезет без твоего «можно» или твоего «не знаю».

— Моё «не знаю» не означает запрет навсегда.

— Означает запрет на этот выход.

Лекс ещё раз пересчитал условия и протянул руку.

— Согласен.

Клык протянул руку. На этот раз рукопожатие значило больше, чем в первой мастерской. Не дружбу. Не клятву. Они знали друг о друге ещё слишком мало. Это был договор людей, которые один раз вошли вместе в тёмный коридор, увидели достаточно причин бросить чужого и всё-таки вышли тем же числом. Для Механоса подобное стоило больше красивых слов. Позже, когда Клык ушёл, Кор-Дум вернулся к сервисному щупу.

— Если это действительно инструмент обслуживания, — сказал он, — контакт надо делать заново. Но сначала найдём материал.

— Не универсальный ключ, — ответил Лекс.

— Что?

— Ничего. Просто правило. Пока мы знаем, что он один раз подошёл к одному разъёму. Не больше.

Кор-Дум коротко кивнул.

— Запиши.

Лекс записал. На отдельном листе, рядом с перечнем добычи: «Сервисный щуп. Назначение неизвестно. Совместим с одним внешним портом стража. Один контакт оплавлен. До ремонта не включать. Универсальность не подтверждена». Под строкой он добавил боевой реестр: «Винтовка — 20 снарядов. Не использованы. Гранаты — 2. Не использованы. Щит — не активировался». И только после этого подумал о том, что вылазка действительно что-то изменила. Не мир. Не положение людей. Не охоту Вэл’Шана. Всего лишь одну связь в одном городе. Клык теперь знал, что Лекс не бросит человека ради мешка кристаллов. Лекс знал, что Клык сначала считает выходы, людей и риск, а уже потом прибыль. Шило получил новую строку для песни. Малой — неделю верёвок и первое настоящее понимание того, почему опыт нельзя украсть, просто тихо пойдя следом. Этого было достаточно.

Завтра Эрвин должен был принести окончательную копию ингрийского маршрута. Следующий выход в древние места обещал быть совсем другим.

Глава 20. Ингрийский след. Часть 2: Тайны Древних

15–18 Дурина, 2000 год Эры Синода / 800 год Торговой Эры

К середине Дурина карта Эрвина перестала быть просто старой бумагой, которую разворачивали по вечерам над столом и снова прятали в промасленный чехол.

Постепенно на ней проступил маршрут.

Не прямая линия от Механоса к горному хребту — таких дорог в этих местах почти не существовало, — а цепочка проверенных и сомнительных участков, отмеченных разными чернилами. Чёрным Эрвин пометил то, что проходил сам много лет назад. Коричневым — дороги из старых ингрийских копий. Красным — места, о которых были только поздние свидетельства. Клык добавил свои знаки: действующие караванные тропы, стоянки, удобные для засады, каменные карманы, где можно переждать патруль, и две ложбины, куда он не полез бы даже за хорошую плату.

— Здесь всё ещё неверно, — сказал он, постучав ногтем по северному краю листа.

Эрвин прищурился.

— Эта тропа была цела.

— Когда?

— Когда я шёл там последний раз.

— Я тоже когда-то был моложе, — заметил Шило. — Но карту по своему лицу не рисую.

Эрвин посмотрел на него поверх сложенных рук.

— Ты хочешь сказать, что я стар?

— Я хочу сказать, что гора старше и всё равно меняется быстрее некоторых людей.

Клык отодвинул кружку, чтобы не залить карту.

— Два года назад после весеннего обвала там сошла половина склона. Можно пройти ниже, но будет дольше почти на полдня. Зато патрули туда не любят спускаться.

— Почему? — спросил Малой.

— Потому что у них есть здравый смысл.

— А у нас?

— У нас есть работа.

Малой вздохнул, но на этот раз спорить не стал. Неделя без выходов за стену закончилась вчера. Клык выполнил собственное наказание до последнего дня: Малой проверял верёвки, переписывал расход фонарных кристаллов, дважды чистил склад и один раз вместе с Шило менял разбухшую дверную раму. Теперь он сидел за столом уже не самозваным хвостом, а участником, которому разрешили идти при конкретных условиях. Условий было много.

— Повтори, — сказал Клык.

Малой закатил глаза.

— В строю не выхожу вперёд без команды. Ничего не поднимаю с пола, пока Шило не посмотрит. К древним панелям не лезу. Если говорят «назад» — иду назад, а не спрашиваю почему. Если начинается бой — держусь у Эрвина и не изображаю героя.

— Последнее особенно.

— Я понял.

— Тогда ещё раз поймёшь в дороге.

Лекс сидел у края стола и вертел в пальцах сервисный щуп, принесённый из прошлой вылазки.

За пять дней он изменился