Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

и собственное состояние показывал надёжно. Никакой связи с Грымом у него не было. Эту мысль он тоже проверял теперь почти как показание прибора: не позволял тревоге превращаться в придуманный факт.

— Я иду, — сказал Кор-Дум.

— Нет, — ответил Лекс.

Дворф поднял голову.

— Повтори.

— Клык просил меня. Его люди знают шахты. Если мы все уйдём, здесь останутся Айрин и Зураб, который к вечеру после двух улиц начинает проклинать собственное колено.

— Я могу проклинать и на ходу, — заметил Зураб.

— Верю.

Кор-Дум нахмурился.

— А если там металл, который ты не знаешь?

— Не трону.

— Кристалл?

— Не трону без проверки.

— Механизм?

— Запишу, посмотрю, вернусь и позову тебя.

Кор-Дум несколько секунд рассматривал его, словно искал подвох.

— Учишься.

— Иногда.

Айрин закрыла денежный лист.

— И ещё одно. Никаких «оно, кажется, безопасно» после одного показания.

— Три проверки.

— Хотя бы две независимые, если третьей нет.

— Да, лекарь.

— Не издевайся.

— Я серьёзно.

Айрин ещё раз оценила его состояние и всё-таки согласилась.

* * *

Клык ждал в подвальном помещении за часовой мастерской, где Шнырь обычно устраивал разговоры, не предназначенные для улицы. На этот раз карт на столе было три. Одна показывала старые шахтные ходы под восточной частью Механоса. Вторая — современные подвалы, водостоки и несколько участков, которые городской службе принадлежали только на бумаге. Третья выглядела хуже всех: выцветшая копия с чужими пометками и пятнами от воды. Шило сидел на краю стола и вертел короткий арбалетный болт. Лазарь, которого Лекс видел несколько раз во дворе Клыка, проверял ремни на заплечном мешке. Он был широкоплечим, немногословным и уже не молодым; на левой щеке тянулся белый след старого ожога. Пятый человек представился Лысым. Имя, если оно у него было, никто не назвал. Он носил топор с короткой рукоятью и всё время ощупывал пальцем лезвие, будто сомневался в собственной заточке.

Малой сидел в углу рядом с мотками верёвки.

— Вот, — сказал Шило при виде Лекса. — Наш древний железовед.

— Механик, — поправил Лекс.

— Это хуже звучит.

Клык даже не улыбнулся.

— Сначала условия.

Айрин была права. Лекс подошёл ближе.

— Слушаю.

Клык ткнул пальцем в выцветшую карту.

— Здесь старые выработки. Дальше, если верить двум разным людям, начинается кладка, которой в шахте быть не должно. Один видел металлическую дверь. Второй — только ровную стену и следы старой охраны. Оба были там в разные годы.

— Живы?

— Один.

— Второй?

— Умер позже. Не в этих шахтах.

— Откуда карта?

— Копия с копии. Оригинал был у артели, которая ходила туда лет двадцать назад. Вернулась половина.

Лекс проследил маршрут по карте.

— Что вы хотите вынести?

— То, что можно продать и унести. Накопители, целые узлы, редкий металл, инструмент. Не шкафы. Не камни только потому, что красиво блестят.

— Что хотите от меня?

— Не дать нам поднять вещь, которая убьёт всех. Если будет древняя дверь — помочь понять, можно ли открыть. Если не понимаешь — говоришь «не понимаю».

Шило выразительно закатил глаза.

— Никакой романтики.

— Романтика потом пьёт за наш счёт, — сказал Клык.

Лекс сразу вернул разговор к делу.

— Доля?

Клык явно ждал вопроса.

— Прямые расходы выхода сначала возвращаем тому, кто их понёс: свет, верёвка, плата за проход, оценка в городе. Остаток — три пятых моей стороне, две пятых тебе.

— Почему три?

— Маршрут мой. Людей четверо моих. Вынос мой. Продажа через моих скупщиков.

— Знание древних узлов моё.

— Поэтому не четверть.

Лекс ещё раз пересчитал риск и доли.

— Оценку делает не твой покупатель один.

Клык прищурился.

— Два оценщика, если сумма выше десяти серебряных.

— И то, что пока не оценено, не считается проданным только потому, что кому-то захотелось быстро получить деньги.

— Согласен.

— Личные находки?

— Нет личных находок. Всё из сектора — в общий мешок до выхода.

Шило печально сказал:

— Даже если найду красивую кружку?

— Особенно кружку, — ответил Клык.

— Тирания.

— Подпишешь?

— Я тебе уже жизнью подписал.

Клык продолжил, не реагируя:

— Если человек нашёл то, что можно спрятать в карман, и спрятал, а мы потом узнали, из доли он выходит.

Лысый перестал проверять топор и кивнул. Лазарь тоже. Лекс спросил:

— А если выход прерываем без добычи?

— Каждый несёт свои расходы. Никто никому не должен за то, что решил не умирать.

Вот это Лексу понравилось больше всего.

— Хорошо.

Клык протянул руку. Они пожали её.

— Теперь маршрут.

Малой вскочил.

— А я?

Клык повернул голову.

— Ты отнесёшь Шнырю этот пакет, потом вернёшься сюда и поможешь разобрать мокрые верёвки.

У Малого вытянулось лицо.

— Я тоже могу идти.

— Нет.

— Почему?

— Потому что я сказал.

— Это не причина.

Шило прыснул. Клык медленно перевёл взгляд на него.

— Ты его испортил.

— Я? Он таким родился.

Малой не сдавался.

— Я уже ходил за вами. Я умею тихо.

— Ты умеешь тихо до первой интересной железки.

— Не трону.

— Сегодня проверим твоё умение не трогать здесь.

Парень сжал губы. Клык отдал ему запечатанный пакет.

— Шнырю в руки. Не в дверь. Не соседу. Не мальчишке у входа. Потом обратно.

— Понял.

— Повтори.

Малой повторил. Лекс встретился с ним глазами. Тот выглядел обиженным, но не спорил. По крайней мере, вслух.

* * *

Из Механоса вышли после полудня, когда обычный рабочий шум позволял раствориться среди телег и мастеровых. Винтовка лежала у Лекса в чехле. Клык нёс короткий меч и нож. Шило — арбалет и связку болтов. У Лазаря была тяжёлая дубинка с металлическими кольцами, у Лысого — топор. Первый час маршрут не походил на путь к древним руинам. Они прошли через два складских двора, спустились по лестнице за заброшенной красильней, пересекли старый водоотвод и только потом вошли в участок, где кирпич Механоса сменился грубой шахтной кладкой. Клык шёл первым. На каждой развилке он останавливался, проверял собственные старые метки и только потом выбирал ход. Дважды они уходили с прямой дороги, хотя та выглядела лучше.

— Почему? — тихо спросил Лекс на второй развилке.

Клык показал на пыль. На первый взгляд ничего. Потом Лекс увидел тонкую ровную полосу вдоль стены.