Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

края и вымыл миску. Воду из кувшина лил осторожно, над тазом. Когда рядом жили ещё четверо, это делалось само собой: Айрин замечала потери раньше, чем они успевали превратиться в привычку. Теперь возле умывальника лежала деревянная мерка, а на стене висела первая из трёх пластинок.

Грым прочёл её, хотя помнил почти всё. На пластинке было записано: проверить запас, осмотреть соединения, сравнить отметки; если показание изменилось, сначала отметить, что именно изменилось, и только потом браться за рычаги.

В нижнем углу сохранилась глубокая царапина: Кор-Дум, исправляя торопливую запись сына, так нажал на остриё, словно виноват был металл.

— Да вижу я, — пробормотал Грым.

Голос прозвучал неожиданно громко. За стеной гудела вентиляция; со стороны прохода доносился ровный шум воды. Город вовсе не молчал. Просто теперь в его звуках не было ни кашля Зураба, ни шагов Айрин, ни отцовского недовольства человеком, который снова положил ключ поперёк ящика.

Свой ключ Грым нашёл именно так. Поморщился и убрал в гнездо.

На столе оставались листы, исписанные с одной стороны. Он сложил их чистыми сторонами вверх, прижал обрезком металла и написал на первом: «Первый день после ухода».

Ниже поставил имя. Некоторое время смотрел на пустое место, куда следовало внести утренний осмотр. Хотелось начать с чего-нибудь посущественнее съеденной порции и вымытой посуды, однако вода требовала проверки раньше любого станка.

Он взял инструментальную сумку и пошёл к водному узлу.

* * *

До служебной ниши было недалеко. Дорога проходила мимо закрытого ответвления, пересекала галерею и возвращалась к жилым помещениям с другой стороны. Этим кругом они ходили ещё все вместе; на поворотах остались нанесённые рукой Грыма стрелки. Тогда он рисовал их широкими и кривоватыми, чтобы отец не велел переделывать каждую черту. Теперь две пришлось подновить: в тусклом свете они сливались с пятнами на стене.

У последнего поворота Грым остановился. Отсюда был виден проход, которым ушли остальные.

Никого там быть не могло. Они только начали путь к поверхности, и даже если забыли какую-нибудь мелочь, ради неё не повернули бы назад. Грым всё-таки постоял, прислушиваясь, прежде чем войти в нишу.

Под трубой темнело небольшое мокрое пятно.

Он сразу поднял голову к соединению, на котором они меняли прижим, но то оказалось сухим. Капля висела ниже, у края отводящего желоба. Когда сорвалась, другая собралась почти сразу.

Грым опустился на одно колено, поставил под капель таз и протёр металл ветошью. Вода шла по наружной стороне желоба, огибая загнутую кромку. Сам желоб стоял с перекосом: дальний конец просел, а на нижней скобе блестела свежая полоса там, где металл тёрся о металл.

Такую неисправность не требовалось переводить с языка Древних.

Грым попробовал скобу рукой. Она качнулась. В тесной нише неудобно было подлезать с ключом, и он уже потянулся под желоб, когда локоть задел край таза. Вода плеснула на колено.

— Хорошо начал, мастер.

Он отодвинул сумку из мокрого места и сперва вытер пол. Если поскользнётся здесь один, ругать его будет некому. Эта мысль раздражала сильнее, чем холодная ткань на колене.

Перекрыв знакомый местный отвод, Грым дождался, пока стекут остатки. Основная труба продолжала гудеть; на проверенном указателе ничего не изменилось. Только после этого он подпер желоб деревянным обрезком и снял нижнюю скобу.

Крепёж не сломался. Под прижимной лапкой раскрошилась старая прокладка, от которой осталась тонкая тёмная полоска. Подтянуть сильнее означало продавить край желоба, а затем искать уже другое решение.

В мастерской, в ящике с обрезками, лежала подходящая полоса мягкого металла. Грым помнил её: сам отложил, когда разбирали пригодное после аварии. Отец тогда велел не смешивать целый материал с тем, который побывал в жару, и Грым рассердился — будто он не отличит. Теперь эта отдельная кучка избавила его от долгого поиска.

Он отрезал узкую накладку, загнул по снятой скобе и тщательно снял заусенцы.

Возвращаясь к нише, он невольно ускорил шаг. Хотелось скорее увидеть, как всё встанет на место, а потом уже похвалить себя за первое утро.

Поэтому у желоба он ещё раз приложил накладку насухо. Один край оказался выше другого.

Грым вернулся к верстаку и подогнал накладку заново.

Со второй примерки лапка легла ровно. Грым выбрал слабину, убрал подпорку и проверил уклон по небольшой порции воды из мерки. Вода ушла в отвод, не задержавшись у края. Он открыл подачу лишь немного, обождал, потом довёл рычаг до прежней отметки.

Под желобом оставалось сухо.

Грым прибрал инструмент, вытер скобу и только тогда улыбнулся.

Не древний станок и не оружие, которым можно поразить отца. Но теперь можно было пройти к воде, не ступая в лужу, и не тратить ветошь на каждую новую каплю.

В журнал он внёс место, причину и замену. О расходе металла сначала забыл, вернулся к записи и добавил размер обрезка. Напротив проверки оставил пустое место: вечером предстояло посмотреть, не осела ли скоба под нагрузкой.

Уверенность в том, что сделал хорошо, ещё не означала, что можно туда больше не ходить.

* * *

После воды он обошёл двери.

Створку возле Убежища Грым знал лучше остальных. Она иногда двигалась туже на последних пальцах хода, и прежде он приноровился дожимать её плечом. Кор-Дум запретил: пока есть сила дожать, перекоса будто бы нет, а потом в один прекрасный день выход окажется закрыт.

Сейчас Грым вычистил из нижней направляющей мелкую крошку и только затем проверил ход. Створка дошла до упора без толчка. Для второй проверки он остался со стороны Убежища, где находился ручной рычаг, и поставил сумку так, чтобы ремень не попал под движущийся край.

За следующим поворотом начиналась часть галереи, по которой ходить разрешалось лишь до меловой черты. Дальше оставались тёмные боковые проходы. Один вёл к промышленным помещениям, повреждённым при аварии; другие они ещё толком не осмотрели.

В стене перед чертой светился маленький знак. Грым помнил, что видел его раньше, но не мог вспомнить, был ли свет таким же ровным. Под знаком находилась узкая откидная крышка с выемкой, куда как раз входило остриё его отвёртки.

Открыть и посмотреть было бы делом нескольких мгновений.

Он даже вынул инструмент, потом присел, не касаясь крышки, и поискал на корпусе следы нагрева. Потёков не было. Запаха — тоже. Соседняя панель выглядела целой. Что находилось внутри, эти наблюдения не объясняли.

Грым вспомнил, как после взрыва Лекс несколько раз переспрашивал Айрин, хотя она стояла совсем рядом. Из рукава у него сыпалась пыль, а он всё пытался повернуться к станку. Тогда