Читать книгу - ""Фантастика 2026-213". Компиляция. Книги 1-28 - Леонид Демиров"

чувство так называемого испанского стыда, и в то же время он был горд, что именно его кровь породила столь выдающегося человека. Кат Ворон был задумчив и лишь улыбался, когда ловил на себе испытующие взгляды того, кто, даже не осознавая этого, посягнул на роль не кого-нибудь, а самого могущественного существа, какое может представить себе человек.

Ближе к вечеру круговерть удивительных миров вкупе с величественными видами Вселенной уже не вызывала столь острой реакции спутников, и Ладмон перенёс их в место, которое, по его заявлению, нравилось ему больше всего, и Клермон с удивлением узнал парк в поместье Североводского княжества. Вот только тонкий прутик рудозы-долгожительницы — он лично её посадил — вымахал под сто метров, и могучая крона древесного исполина отбрасывала густую тень, в которой хорошо себя чувствовали лишь мхи. Разнообразные по форме и цвету они успешно заменяли собой траву и цветы, тем более что каменистая почва не была им преградой. Правда, затенённость нисколько не мешала трисовским лотосам — пышно цветущие белым и розовым цветом они казались искусной вышивкой неведомых мастериц на тёмной глади пруда. Клермон окинул взглядом защитную стену, которая окружала княжеское поместье, и поморщился, заметив, что за ней плохо смотрят. Штукатурка почти вся осыпалась, и пострадавшая от непогоды кирпичная кладка сверху основательно развалилась; вдобавок в стене кое-где зияли большие дыры, которые явно были делом человеческих рук.

«Безобразие!» — с негодованием подумал Клермон. Он обернулся к Ладмону, но тот, занятый беседой с Катом Вороном, не обратил на него внимания. До недавнего времени они увлечённо говорили о фрустрациях тёмного вещества в кавернах ирреального пространства, а затем перешли к разбору тех же процессов на микроуровне. Незнакомые слова и термины отбили у Клермона всякий интерес к обсуждаемым темам, поэтому он уже давно не прислушивался к их разговору.

— Какого хлуда вы так запустили поместье? — сердито вопросил он, видя, что Ладмон снова уселся на любимого конька и ждать, когда его отпустит, совершенно бесполезно.

Вырванный из научных дебрей Ладмон недоумённо хлопнул ресницами, но затем до него дошло, о чём его спрашивают.

— Где-то допущена ошибка? Если честно, за достоверность ландшафта я не могу поручиться. Эту часть родового имения я восстанавливал по старинной гравюре. Мог промахнуться в деталях.

— Старинная гравюра? — Клермон смерил его взглядом, проверяя, не смеётся ли он над ним. — Хотите сказать, что вы никогда не видели эту часть парка?

— Ну… — замялся Ладмон. — Поместье основательно перестроили. В моё время парка в таком виде уже не было.

— Что ж, время беспощадно, — не сразу откликнулся Клермон. — Извините, что прервал ваш научный диспут. Вы продолжайте, а я посижу. Не знаю, как вы, а я устал.

Замкнутое выражение на его лице всколыхнуло в Ладмоне чувство вины. К тому же он нарушил незыблемое правило хорошего тона, которое гласило, что никто из гостей не должен быть обойдён хозяйским вниманием.

— Это вы простите меня. Кажется, я чересчур увлёкся…

— Ой, да ладно вам! — перебил его Кат Ворон. — Оставьте ваши светские пляски, мы здесь не чужие друг другу, так что ничего страшного, если кое-кто поскучал немного. И вообще, не знаю, как вы, а лично я умираю от голода. Надеюсь, моя плебейская прямота не сильно оскорбила ваш аристократический слух?

— Всё равно поблизости нет конюшни, а порка вне её стен будет недостаточным унижением для тебя, — Клермон уселся под рудозой и прислонился к ней спиной.

— Ну-ка, подвинься, княжеская морда, а то расселся как у себя дома, — заявил Кат и, сев рядом, с блаженным стоном вытянул ноги. — Мать-земля! Как же мало человеку нужно для счастья.

— Не так уж мало, как показывает практика, — отозвался Клермон и в удивлении приподнял брови. — Куда это рванул наш говорливый хозяин?

— Кто знает. Возможно, хочет утопиться в пруду, а может, просто пописать. Не исключено, что ему приспичило нарвать цветов, чтобы задобрить сбежавшую жену.

— Увянут, пока она объявится.

— Не увянут. Твой альтернативный потомок обязательно что-нибудь придумает. Он у тебя не просто умный, он ещё чрезвычайно предприимчивый. Аж завидки берут. Нужно будет порыться в моей родословной, вдруг в нём есть и моя кровь, тогда предприимчивость это от меня.

— С чего вдруг?

— Потому что предприимчивость, по утверждению многих, это чисто еврейская черта.

— Еврейская? О чём это ты?

— Евреи — богоизбранный народ, и я один из его представителей. Если судить по первоначальным воспоминаниям.

— Раньше ты утверждал, что землянин, а теперь заявляешь, что ты еврей. Понял! Так называлось твоё племя?

Кат Ворон согласно кивнул и, разглядев, с чем именно возвращается Ладмон, расплылся в довольной ухмылке.

— Сразу видно, наш человек. Знает правильный подход к старшему поколению.

Ладмон его услышал.

— Вообще-то, я старше вас обоих, причём вместе взятых.

— Согласен, спорное утверждение, — признал Кат его правоту. — Но с Клермоном у вас та же дилемма старшинства, что у курицы и яйца.

— Верно. Ну что, переместимся в столовую или не стоит? Если хотите, могу организовать стол прямо здесь.

После некоторых размышлений все трое решили вспомнить детство и поужинать на природе. Стараниями Ладмона появились камни, которые заменили им стол и стулья, и в кроне рудозы разом вспыхнули многочисленные светлячки. Часть из них спустилась ниже и образовала над их головами уютно светящееся жёлтое облако. При этом живые искры постоянно перемещались, то покидая, то присоединяясь к своеобразному светильнику. Мхи тоже решили внести посильную лепту в оформление вечера и их роскошный ковёр замерцал бледно-зелёным светом.

— Лепота! — вздохнул Кат Ворон и протянул свой бокал, чтобы чокнуться с сотрапезниками.

Содержимое затейливого кувшина, который Ладмон извлёк из пруда, оказалось выше всяких похвал. «Амброзия!», «Напиток богов!» — выдохнули они хором и дружно засмеялись. Это положило начало непринуждённой обстановке за столом, на котором то и дело возникали тарелки с разнообразной снедью, причём большая их часть была незнакома даже Кату Ворону, который основательно поднаторел в блюдах иноземной пищи благодаря женитьбе на Делии-до-Вад. Не успел он поинтересоваться, где же музыкальное сопровождение, как запел трисовский соловей, да столь проникновенно, что все трое разом умолкли. Ведь это была истинная песнь любви, способная пробрать до глубины души даже самых закоренелых циников.

Когда соловей взял музыкальную паузу, Кат Ворон смахнул выступившую слезу.

— Надо же, как выводит подлец, аж сердце заходится, — выразил он