Читать книгу - ""Фантастика 2026-214". Компиляция. Книги 1-22 - Игорь Валерьевич Осипов"

убрал вынутую из панели перемычку.

— Потому что канал у меня.

Кор-Дум не обернулся.

— И останется у тебя, пока я не скажу обратное.

— Я и не собирался ставить.

— Хорошо.

— Можно было не говорить так, будто я уже полез.

— Можно. Но я тебя знаю.

Грым открыл рот, подумал и, кажется, решил, что спорить сейчас будет слишком предсказуемо. Вместо этого он прислонился затылком к стене и прикрыл глаза.

Лекс усмехнулся, но улыбка тут же исчезла, когда молодой дворф едва заметно поморщился и ладонью придержал правый бок.

Кор-Дум заметил тоже.

— Швы.

— Целы.

— Я не спросил.

— Айрин уже смотрела.

— Теперь я посмотрю.

— Отец…

Кор-Дум наконец повернулся.

Грым выдержал его взгляд секунды три, затем тяжело вздохнул и приподнял край рубахи. На повязке у рёбер проступило небольшое тёмное пятно. Оно было меньше, чем после возвращения из оранжереи, но повязка всё ещё не успела просохнуть.

Кор-Дум подошёл, присел перед сыном и осторожно, двумя пальцами, надавил рядом со швами. Грым дёрнулся.

— Больно?

— Нет, я от радости.

— Значит, чувствительность есть.

— Удивительное открытие.

Кор-Дум опустил рубаху.

— До сна больше никуда не ходишь.

— Я и так сижу.

— Хорошо сидишь. Продолжай.

— Ты когда-нибудь бываешь доволен?

— Бываю.

— Когда?

Дворф посмотрел на сына, потом на Зураба, лежавшего в открытой капсуле.

— Когда все живые.

Грым на этот раз ничего не ответил.

Несколько мгновений в секторе слышался только ровный гул работающих систем. Из дальней стены время от времени доносился короткий щелчок, будто где-то за обшивкой срабатывало старое реле. Белый свет не менялся. Здесь вообще было трудно понять, сколько прошло времени: десять минут, час или половина дня. После дороги, яда, ловушек и контакта с Архитектором ощущение времени у Лекса расползлось окончательно.

Он посмотрел на дроида.

— Здесь безопасно оставаться?

Линзы повернулись к нему.

— Медицинский сектор четыре «Г». Уровень угрозы… стандартный.

— Что значит стандартный?

Жёлтые линзы мигнули.

— Для допущенного персонала.

— А мы к нему относимся?

Дроид снова замолчал.

Грым открыл один глаз.

— Мне нравится, как он отвечает.

— Мне тоже, — сказал Лекс. — Сразу спокойно становится.

— Доступ к медицинскому сектору предоставлен аварийным допуском, — наконец произнёс дроид. — Активных защитных единиц внутри помещения… не обнаружено.

— Уже лучше, — сказал Кор-Дум. — А снаружи?

— Данные неполны.

— Вот теперь опять хуже.

Айрин закрыла флягу пробкой.

— Значит, пока остаёмся здесь. Зураба всё равно таскать нельзя.

Кор-Дум спорить не стал.

— До тех пор, пока не поспим и не решим, куда идти дальше.

— И пока я не смогу идти сам, — хрипло сказал Зураб.

Все одновременно повернулись к капсуле.

Кузнец открыл глаза. Вид у него был такой, будто говорить — уже работа: кожа оставалась бледной, под глазами лежали тёмные тени, а губы пересохли. Куколка всё ещё была зажата в правой руке.

— Ты уже ходил, — сказал Грым. — Не понравилось. Полежи.

Зураб попытался приподнять голову.

— Долго?

— Что долго? — Айрин сразу оказалась рядом.

— Я спал.

Лекс повернулся к дроиду:

— После капсулы?

— Сорок семь минут… местного цикла.

— Мало, — сказала Айрин.

Зураб недовольно втянул воздух.

— Воды.

Она налила совсем немного в крышку фляги, поддержала его затылок и дала выпить. Зураб сделал два глотка, на третьем поморщился и оттолкнул крышку.

— Хватит.

— Не хватит.

— Потом.

Айрин посмотрела на него тем же взглядом, каким до этого смотрела на Лекса.

Зураб выдохнул.

— Ещё.

— Вот теперь разумно.

Грым тихо хмыкнул.

Когда Зураб выпил, Лекс помог ему устроиться выше, подложив под плечи сложенный плащ. Кузнец сразу потянулся к больной ноге, но дроид подкатил ближе и выставил манипулятор.

— Опора на конечность не рекомендована.

— Я не встаю.

— Попытка изменения положения нижней конечности зафиксирована.

Зураб посмотрел на Лекса так, будто тот лично отвечал за характер дроида.

— Он всегда такой?

— Мы знакомы меньше дня.

— Уже надоел.

— Динамика состояния пациента… положительная.

— Слышал? — сказал Грым. — Даже он считает, что ты достаточно живой, чтобы ворчать.

Зураб уже открыл рот, но взгляд его остановился на правом боку молодого дворфа.

— Ты цел?

— Более-менее.

— Яма?

Грым перестал улыбаться.

Несколько секунд он явно пытался понять, сколько Зураб помнит.

— Помнишь?

— Кусками.

— Ты меня за пояс поймал.

Зураб нахмурился.

— Зачем?

— Хороший вопрос.

— Ты падал.

— Поэтому.

Зураб закрыл глаза, словно ему потребовалось время, чтобы восстановить картину.

— Дотащили всё-таки.

— Тебя? Да.

— Я про себя не спрашивал.

Грым на мгновение растерялся, потом понял и тихо рассмеялся.

— Меня тоже дотащили.

— Значит, зря руку тянул.

— Поздно. Теперь должен мне одну жизнь.

Зураб открыл глаза.

— Это ты мне должен. Я тебя вытащил.

— А я тебя сюда нёс.

— Не один.

— Ты меня тоже не один вытаскивал.

Кор-Дум тяжело вздохнул.

— Если начнёте считать, кто кому сколько жизней должен, я вас обоих к стене привяжу. В одной связке такие долги не считают.

— А что считают? — спросил Грым.

— Воду. Еду. Силы. Время.

Айрин подняла одну из фляг.

— С водой как раз плохо.

Кор-Дум кивнул на Зураба.

— Вот это и считайте.

Разговор закончился сам собой. Зураб снова прикрыл глаза, но теперь не спал. Большой палец медленно прошёл по краю куколки, задержался на почерневшем платье.

Движение в стороне заставило его отвернуться раньше, чем кузнец успел поймать взгляд.

* * *

Зурабу снилась не ночь, когда горела деревня.

Эта ночь приходила часто, но сейчас вместо огня было утро — самое обычное, из тех, что прежде не запоминались вовсе, потому что человек никогда не знает, какой день окажется последним и какие мелочи потом будет пытаться вытащить из памяти, боясь, что вместе с ними исчезнут лица.

Он сидел на низкой колоде у кузницы и держал между коленями кусок мягкого дерева. Нож шёл плохо: лезвие давно пора было править, но точильный камень остался внутри, а вставать не хотелось. На дворе было прохладно. По краю крыши ещё висели капли после ночного дождя, и всякий раз, когда ветер трогал старую осину, вода с листьев сыпалась на землю мелкой россыпью.

— Криво.

Любава стояла перед ним, уперев руки