Читать книгу - "Корона Джасада - Сара Хашем"

рук обвила нас обеих. Марек прижался щекой к моим волосам. Мы так и лежали на земле, сплетясь в удушающих объятиях, пока кто-то многозначительно не кашлянул.

Я выглянула из-за плеча Марека: Латиф, Намса, Майя и Эфра наблюдали за нами с безопасного расстояния. У Эфры был такой вид, словно у него случился жестокий запор. Впрочем, при его вечном недовольстве на это можно было бы не обращать внимания, если бы точно такое же выражение лица не застыло на физиономиях Латифа и Намсы.

Я отстранилась от Марека и Сэфы и впервые как следует их разглядела.

— Марек… почему на тебе форма низальского солдата?

Прежде чем он успел ответить, Сэфа убрала волосы за плечо, обнажив ряд рубиновых заклепок на куртке.

Нет, это была не просто одежда. Ливрея.

«Никто не знает, куда делась Вайда после того, как служанка отрубила ей палец и пыталась украсть кольцо… Ей также удалось сбежать из Прудов Предателей вместе с низальским солдатом».

Заметив мой взгляд, Сэфа поморщилась:

— Нам нужно многое обсудить.

Латиф сделал шаг вперед, с тревогой поглядывая на темноту, которая разливалась по Пустынным равнинам, точно пролитые чернила:

— Возможно, эти разговоры лучше перенести в другое место.

— Мы не можем взять их с собой. — Эфра одарил Марека враждебным взглядом, на что тот лишь широко и безмятежно улыбнулся. — Они не из Джасада. Один из них — низальский солдат.

— Липовый солдат, — добродушно поправил Марек, ничуть не смущенный враждебностью Эфры.

— Они летят с нами, — отрезала я. — Намса, Майя, вы не против потесниться на своих китмирах? Они чуть крупнее остальных и выдержат двоих. До гор лететь еще несколько часов, но к рассвету должны приземлиться.

Эфра попытался возразить:

— Мы не можем…

Пять китмиров одновременно повернули головы в сторону Эфры, уставившись на него угольно-черными глазами в сгущающихся сумерках.

— Чтобы прояснить ситуацию, Корица, — ласково улыбнулась я, — я не предлагала подискутировать. Если тебя не устраивает приказ, можешь оставить своего китмира и топать через все Пустынные равнины пешком.

Зубы Эфры скрипнули, а челюсти заходили ходуном от плохо скрываемой ярости. Он отвернулся.

— Друзьям Малики мы всегда рады, — отозвалась Майя. Она улыбнулась Мареку, и тот расплылся в ответной улыбке с энтузиазмом, граничащим со слабоумием.

Когда Майя помогла Мареку взобраться на спину своего китмира, тот горько усмехнулся и произнес с неподдельным отчаянием в голосе:

— Мне же никто и никогда не поверит.

Вместе мы взмыли в воздух и полетели домой.

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ. ЭССИЯ

ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ. ЭССИЯ

Мы с Сэфой сидели на полу в кухне, наблюдая, как Марек кружится по столовой, превращенной в танцевальный зал. Можно было подумать, что он знает этих людей всю жизнь, а не какие-то шесть часов.

Я настраивала себя на то, что придется вернуться к приунывшим, разочарованным джасадцам. Мало того что мне не удалось заполучить омальскую армию, так еще и из-за решения повернуть к Махаиру мы потеряли Кензи и Медхата. Медхат, может, и выжил в той битве, но наотрез отказался уходить с Ураби. Кензи похоронили в Махаире, и Медхат решил остаться, чтобы помочь восстановить деревню, — он не пожелал возвращаться в Гибал без нее.

Я ждала, что на меня обрушится град упреков, а не поцелуев. Но не успела я даже толком помыться, как нас утащили на праздничный вечер, где еды оказалось вдвое больше, чем в прошлый раз.

— Многие из них хотели получить крепость, а не армию, — объяснила Намса. — Нузрет Камель приближается, и люди чувствуют перемены в воздухе.

Я сковырнула половинку миндаля со своего кусочка басбусы и протянула Сэфе. Та слизала сироп, прежде чем отправить орех в рот.

— Он правда велел вам идти к Пустынным равнинам?

— Через равнины, — поправила Сэфа. Мы крутили этот разговор уже в третий раз, но в ее голосе не было и тени того раздражения, какое проявила бы на ее месте я. — Думаю, он лишь примерно представлял, где ты находишься, и рассчитывал, что ты перехватишь нас на обратном пути из омальского дворца, если мы пойдем через равнины. К тому же это был единственный способ разминуться с битвами, полыхавшими по всему Эссаму.

Закусив губу, я принялась ковырять подрумяненную верхушку басбусы зубцами вилки, упорно не глядя на Сэфу.

— Как он?

Последовавшая за этим тишина показалась оглушительной на фоне взрывов хохота и грохота соревнований на тублу в другом конце комнаты.

— Плохо, — наконец вымолвила она. — Только не говори Мареку, что я проболталась, но он был уверен, что они с Джеру умрут в той хижине. Наследник… изменился. В нем что-то надломилось.

«Признание Бинара Лазура». Арин узнал правду о крепости.

Я отставила тарелку и подтянула колени к груди. Та моя часть, что до крови сдирала кожу на пальцах, пытаясь распутать хоть одну ниточку в безупречно выверенном образе Наследника, ликовала. Но другая часть — та, что знала, каково это, когда столпы твоего мира внезапно рушатся, — оплакивала Арина.

— А ты знала, что он любит тебя? — спросила Сэфа с такой непринужденностью, словно осведомилась о цвете неба. — Похоже, совершенно безнадежно.

Я повернула голову, уверенная, что ослышалась:

— Что?

Сэфа опустилась на колени, чтобы придвинуть миску с кабоб халла, и случайно капнула бульоном на юбку. Она принялась переворачивать кусочки тушеной говядины, проверяя, нет ли жира.

— После того как Джеру и солдаты Низала вытащили меня из Колодцев Предателей, Арин прискакал к нам. Не думаю, что солдаты его ждали, учитывая пустяковое обстоятельство в виде непрекращающегося восстания, но он слез с коня и протянул мне одну из своих карт. Указал, каких дорог избегать по пути к Пустынным равнинам, а потом бросил: «Если она умрет за них, они умрут вместе с ней», — и ушел.

Убедившись, что в кабоб халла нет белых прожилок, Сэфа переложила мясо к рису. Похоже, жизнь в Слоновом дворце закалила ее нервы до стального блеска, потому что мой тяжелый, буравящий взгляд в профиль ее ничуть не смутил.

— Он просто имел в виду, что я нужна им живой, вот и все, — выдавила я.

— Ты прекрасно понимаешь, что он имел в виду.

— Арин не стал бы…

— Убивать всех вокруг, если ты погибнешь? Мстить каждому, кто допустил это? Пожалуй, раньше не стал бы. Но я же говорю — он