Читать книгу - "Искупление - Стивен Бакстер"

Впервые с тех пор, как он встретил ее, Фламмарион выглядела встревоженной. Как будто она могла потерять контроль. — Какое сообщение?

— У Пулов есть архив. Полный жутких утечек реальности, о которых вы не хотите знать. В нем есть намеки на будущее — далекое будущее. Но мы не говорим о вечности.

— Если не вечность, то что?

— Времениподобная бесконечность.

И когда он произнес эту фразу, в его руке застыл амулет.

Фламмарион выглядела разъяренной. Она не пошевелилась, не сделала ни единого жеста, ничего не сказала. Но все же у Джофиэла было ощущение, что она пытается закрыть его, перезагрузить снова, вернувшись к какой-то невежественной резервной копии. Очевидно, она не смогла.

— Возможно, мне следует поблагодарить свой оригинал. Я должен был догадаться, что он, то есть я, внедрит какой-нибудь код крайней меры, чтобы вытащить меня из тюрьмы в подобной ситуации.

— Итак, что вы будете делать теперь?

— Что ты думаешь? Отзову тебя. Перепрофилирую Гэа для выполнения его надлежащей миссии.

— А потом? — она усмехнулась. — Вы снова загоните себя в рамки своего шаблона? Вы последуете за его мечтами?

Он уставился на нее. — Хороший вопрос, — признал он.

Существо, похожее на бабочку, кружило над головой, высоко в усеянном звездами небе. Оно издало жуткий вопль. Опустошающий, подумал Пул.

Звезда Губера, однако. Человеческий сигнал. Что там могло происходить?

Он сжал амулет. — Никола, вытащи меня из этого сумасшедшего дома.

8

Двадцать четыре часа спустя — обычные для мокрого человека часы — Джофиэл Пул прогуливался с Никола Имри по парку, поросшему здоровой зеленой травой.

Где-то кудахтала курица.

Он посмотрел на голубое небо, на рассеянные облака. По-видимому, низкое утреннее солнце. Он просматривал симуляции, спроектированные умным жилым куполом этого ВЕС-корабля, третьего корабля-побратима флотилии, наряду с Коши и Гэа. Айленд, зеленый корабль. — Если вдуматься, — сказал он, — все это не более реально, чем то, через что Фламмарион Грантт заставила меня пройти на Гэа.

— Эта курица была настоящей. — Прозвучало раздраженно. Возможно, яйцо застряло.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Это все подделка. Небо за куполом на самом деле — тьма из-за аберрации скорости. Солнечный свет, который, как тебе кажется, ты ощущаешь на своем лице, — это просто переработанная энергия ВЕС-привода. Этот мягкий ветерок создается кондиционером.

Она пожала плечами. — Значит, все подделано — или, по крайней мере, ненастоящее, неестественное. С тех пор, как ты заморозил Землю, подобных сред больше нигде не существует в естественном виде. Но кое-что из этого реально. — Она потыкала дерн носком ботинка, сдвинув траву и обнаружив под ней густой черный грунт. — Трава не знает, что ее здесь быть не должно. Конечно, требуется много работы. Тебе следовало бы как-нибудь взглянуть на принтеры грунта, которые установлены на этом корыте. Роботы-дождевые черви прокладывают туннели. — Она огляделась, кивнула в сторону группы рабочих в грязных красных комбинезонах, работающих у корней молодой ольхи. — Помнишь, когда мы создавали миссию, Макс Уорд настаивал на том, чтобы Айленд стал еще одним Коши? Специальным военным кораблем, оружейной платформой. Вместо этого мы сделали кусочек Земли. Зеленое убежище. Человек просто не понимает этого. Лета знает, что я не сентиментальна, но нам всем придется оставаться в здравом уме в течение двадцати корабельных лет, прежде чем мы достигнем центра Галактики. Нам нужен был один зеленый корабль в составе конвоя.

Джофиэл хмыкнул. — Напоминает нам о том, за что мы боремся.

— Верно. Именно поэтому Майкл боролся за зеленый корабль при разработке миссии. — Она изучала его с тревожащей аналитической манерой, которую, казалось, так часто применяла. — Несмотря на то, что ты, или, во всяком случае, твой шаблон, всегда был паршивым инженером, у тебя глубокая связь с родной планетой. Не так ли? Ты не одномерный военачальник, это точно.

— Это хорошо?

— Я думаю, ты сочувствуешь Элис и остальным из-за их шансов вырастить детей. И я думаю, тебя привлекают те человеческие следы, которые Гэа обнаружил на звезде Губера. Возможно, ты более человечен, чем твой шаблон, Джофиэл, совсем чуть-чуть… Ты отличаешься от него все больше и больше. Я имею в виду, это то, что подхватили те виртуальные монстры в Гэа и использовали против тебя. Ксили, вырывающиеся из парковой зоны, точно такой, как эта…

— На самом деле, Центральный парк. Воспоминание из детства. Поверишь ли, Гарри водил меня туда запускать воздушных змеев?

— Это не похоже на Гарри.

— Хотя это правда. Воздушные змеи были настолько чересчур совершенными, что едва могли оторваться от земли. — Майкл Пул подошел к ним, ухмыляясь — несколько вымученное выражение, подумал Джофиэл, изучая эту слегка отличающуюся копию своего собственного лица. Майкл был в своем ярко-красном комбинезоне, Джофиэл, как положено, был одет в синий костюм копии. — Гарри позволил бы нам — извините, мне — некоторое время испытывать неудачи. Затем он просто взял бы все на себя и сделал бы это сам.

Никола фыркнула. — Это похоже на Гарри.

Майкл повернулся к Джофиэлу. — Мы должны продолжить судебный процесс над офицерами Гэа. Мы привлекли Фламмарион Грантт, или ее текущую копию, в качестве представителя…

— Судебный процесс? — сверкнула глазами Никола. — Кто сказал что-нибудь о судебном разбирательстве?

— Макс Уорд, например. Корабельные правила это разрешают. Возможно, они это предписывают, но мы никогда не думали, что до этого дойдет. Назови это специальным собранием экипажа, если хочешь. Мы явно должны нормализовать ситуацию.

— Нормализовать. — Никола тихо рассмеялась. — Что, черт возьми, когда-нибудь снова станет нормальным?

Майкл впился в нее взглядом. — Ты не помогаешь. Послушай, Джофиэл, нам нужно свернуть твою виртуальную проекцию, прежде чем мы начнем собрание. Ты знаешь, что таков протокол. Я — мы — делали это много раз раньше… Пришло время.

Джофиэл знал это. В конце концов, он поделился всеми воспоминаниями Пула — вплоть до десятков предыдущих проекций. Но теперь настала его очередь. Сведение его воспоминаний к оригиналу, потеря его личности. Боролись ли эти другие копии, кто-нибудь из них, за то, чтобы остаться независимыми — остаться, в каком бы то ни было смысле, живыми?

Я хочу жить, осознал он с острым, пронзительным пониманием.

Потрясенный, он попытался проанализировать это чувство. Было ли это каким-то отголоском звериного стремления любого живого существа к выживанию — продержаться еще один день, час, секунду осознания перед наступлением темноты? Было ли это пережитком множества маленьких смертей, которые он, должно быть, пережил на Гэа? Или он просто не хотел растворяться обратно в мутном озере личности этого человека, от которого чувствовал все большее отвращение?

Майкл Пул наблюдал за ним. —