Читать книгу - "Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов"

хочешь, тем более что от фильтрованного воздуха постоянно пить хочется, проверено годами. Все, располагайся, через час жду.

Оставшись один, Артем разложил по полкам шкафчика свои немногочисленные вещи, потом внимательно осмотрел каюту. Повсюду обнаруживались следы пребывания предыдущих постояльцев. Ожидаемо. Кто-то давным-давно приклеил голографический стикер с эмблемой тюменского хоккейного клуба «Рубин». Кто-то написал маркером прямо на пластике: «Здесь был Костя из Рязани, 2140. Марс — сила!». А кто-то еще — оставил маленький бумажный кораблик, подвешенный на нитке к потолку. Артем несильно стукнул пальцем по кораблику, посмотрел, как тот вертится, и улыбнулся. Здесь жили люди. Настоящие, живые, со своими радостями, печалями и маленькими глупостями. Такие же, как он.

Новиков достал из сумки небольшую фотографию прапрадеда, ту самую, где Ефим Петрович Новиков стоял у буровой вышки в Мегионе, — и поставил на столик. Потом повесил на стену вымпел с гербом Новосибирска, подаренный друзьями перед отлетом. Каюта сразу стала немного роднее.

Первое, что поразило новичка, когда он вышел в коридор и направился в кают-компанию, традиционное место сбора команды — запах. Артем как-то подсознательно готовился к стерильной атмосфере из многократно отфильтрованного воздуха, пахнущего химией, но вместо этого его встретил густой, влажный, даже какой-то тропический аромат прелой листвы, сырой земли и чего-то цветочного. «А! — догадался он, спустя несколько секунд. — Это же „Восток“, здесь оранжерея рядом!» Все сразу стало понятно. Похоже, что система «Биосфера-7» — полностью замкнутый цикл жизнеобеспечения, гордость российской космической биологии, «кормилица» базы и предмет бесконечных забот ее главного смотрителя — работала на полную мощность.

Кстати, этого самого смотрителя Артем встретил буквально через десять минут, когда шел по коридору к кают-компании. Он даже вздрогнул от неожиданности, когда его за поворотом вдруг перехватил невысокий, сутуловатый человек лет шестидесяти с лишним, в заляпанном чем-то зеленым лабораторном халате, накинутом поверх стандартного комбинезона. У него были старомодные очки в тонкой металлической оправе, седые всклокоченные волосы, обрамлявшие небольшую блестящую плешь, и глаза, горевшие несколько пугающим огнем.

— Дайте-ка, я угадаю, юноша… Вы Новиков? — быстро спросил он дребезжащим голосом, бесцеремонно ухватив Артема под локоть. — Новенький наш, буровой мастер? Я Сорокин, из смены сопровождения… хотя можно сказать, что я тут совсем бессменный… да-с, так вот. Имя-отчество Павел Андреевич, заведующий оранжереей. Впрочем, все зовут меня Паландреич, или даже «Мичурин», вот и вы не стесняйтесь, хе-хе. Идемте, я вам покажу нечто потрясающее. Идемте-идемте! Это займет буквально пять минут, но вы не пожалеете!

— Павел Андреевич, — осторожно начал Артем, уже понимая, что отвертеться от незапланированной экскурсии вряд ли получится, — меня Круглов ждет, уже вот-вот…

— Успеете! — отмахнулся Сорокин. — Наш Карась — человек понимающий, он сам мне говорил, что новичкам полезно видеть, ради чего мы здесь вообще находимся. Не-од-но-крат-но говорил! — назидательно проговорил смотритель. — Идемте, идемте!

Артем, как юноша, воспитанный в уважении к старшим, и, честно говоря, испытывающий любопытство ко всему новому, послушно позволил увлечь себя в боковой коридор, который вел в лабораторный модуль. При этом он машинально отметил, что Сорокин, видимо, тоже знает Круглова очень давно и на короткой ноге с Главным, потому что, как и Дед, запросто назвал того «Карасем».

«Пять минут» растянулись почти на полчаса.

— Вот, посмотрите! — в оранжерее Сорокин подвел Артема к отдельному контейнеру, в котором росло нечто разлапистое, напоминавшее миниатюрную пальму с широкими, мясистыми листьями. — Это мой главный успех. Гибрид финиковой пальмы и одного из видов алоэ, адаптированный к марсианской гравитации и пониженному атмосферному давлению внутри купола. Я назвал его «Феникс Королева». Вы только взгляните на эти листья — видите, какая плотная, мясистая структура? Они способны накапливать влагу из воздуха, как алоэ, и при этом фотосинтезируют с эффективностью, на сорок процентов превышающей земные аналоги. А главное — он цветет! Вы представляете? На Марсе, в двухстах миллионах километров от Земли, цветет пальма! И скоро мой гибрид даст первые плоды!

Сорокин говорил быстро, увлеченно, перескакивая с одной темы на другую. Он показывал Артему стеллажи с гидропоникой, салат, томаты, огурцы, всякую зелень, карликовые цитрусовые, генетически модифицированные папоротники и даже небольшую рощицу каких-то чахлых на вид деревцев, которые называл «марсианскими березками».

— А вот это, — он указал на грядку с бодро лезущими из-под земли ярко-зелеными ростками, — мой новый проект. Пшеница, адаптированная к марсианским условиям. Я уверен, что ее урожайность потенциально может превысить урожайность лучших земных сортов минимум на треть! Мы сможем печь свой хлеб. Свой, понимаете? Не вакуумированные сублиматы, а настоящий хлеб!

— Павел Андреевич, — Артем решился вставить слово, — а как вы вообще решили стать… марсианским ботаником?

Сорокин на мгновение замер, потом улыбнулся — мягко, почти печально.

— Я вырос в деревне, Артем. В Тверской области. Одна из последних деревень с классическим хозяйством, музей-заповедник. Мои бабушка с дедушкой жили там и работали, вели хозяйство и были смотрителями, экскурсоводами, в общем — на все руки. Бабушка, кстати, была уникальным человеком, она знаменитый на всю страну селекционер. Может, слышали — Варвара Александровна Чуйкова?

Артем сокрушенно помотал головой.

— М-да… Впрочем, у вас наверняка были совершенно другие интересы. Так вот, у моей бабушки был роскошный сад — яблони, вишни, смородина, ирга, целый выводок груш… И запах… ах, этот запах нагретой солнцем земли после летнего дождя! Я хотел, чтобы и здесь, — он обвел рукой оранжерею, — был такой запах. Чтобы люди, прилетающие на Марс, чувствовали себя не в стальной банке с обтянутыми пластиком стенами, а… как дома. Понимаете?

— Понимаю, — задумчиво ответил Артем. — Спасибо вам за это, Паландреич.

Сорокин просиял и, кажется, готов был продолжать экскурсию еще час, но Артем, взглянув на часы, понял, что опаздывает на сбор. Он извинился и почти бегом направился в кают-компанию. Желудок предательски урчал, напоминая, что обед был очень давно, а концентраты из кухонного автомата на «Витязе» — не самая сытная еда. Впрочем, Артем совершенно не жалел о времени, потраченном на внезапную экскурсию. Он понимал: каждый на этой базе был на своем месте и делал то, что умел лучше всего. И «чокнутый» ботаник, отказывающийся улетать на Землю и продлевающий контракт раз за разом, был вовсе не чудилой, а такой же важной частью этого механизма, как и буровики, механики, врачи.

4

Первой, кого Новиков увидел, заходя в кают-компанию, стала моложавая, невысокая, но плотно сбитая женщина с добрым круглым лицом и седыми прядями в темных волосах. Она стояла у плиты и задумчиво смотрела на контейнер с замороженными овощами. Потом вздохнула и тихо, почти шепотом, сказала сама себе:

— Эх, картошечки бы настоящей, свежей… Вот чего мне не