Читать книгу - "Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов"

Антарктиде. А потом полетел на Марс и погиб здесь, неподалеку. Все случилось во время выравнивания площадки под буровую. Обычное дело. Но плазменный проходчик дал сбой, струя плазмы прожгла стенку кабины управления… Краюхин вытолкнул оператора, а сам остался перекрывать плазму. Сгорел заживо, но спас станцию. Его именем назван кратер в двухстах километрах отсюда.

— Ратмир Юрковский, — Дед помолчал и понизил голос, — геолог, открывший главное месторождение марсианской нефти, и тем установивший неоспоримый приоритет России. На его исследованиях целое поколение ученых выросло. Юрковский первым спустился в скважину на глубину четыре километра в специальной капсуле. При марсотрясении — да, и такое здесь бывает! — отказала система охлаждения воздуха. Он мог бы задействовать автоматику аварийного возврата, но тогда погибли бы данные, которые он собирал. Ратмир Юрковский остался в капсуле и до конца пересылал всю телеметрию на поверхность. Последние его слова были: «Здесь есть жизнь. Только она не такая, как мы думали». Его тело так и не подняли — скважина обрушилась.

В салоне повисла тишина. Артем вдруг понял, что в самом скором времени ему предстоит работать за пультами буровой, которую создал Краюхин, и добывать нефть, которую открыл Юрковский. Он словно бы ощутил себя частью чего-то огромного, цепочки, протянувшейся от первых космонавтов до него, обычного буровика из Сибири.

Елена задумчиво кивнула.

— Спасибо, — сказала она Деду. — Буду знать.

Артем поймал ее взгляд и едва заметно кивнул.

— Ты как? — спросил он одними губами.

— Нормально, — так же беззвучно ответила она. — А ты?

— Тоже. Держимся.

2

Когда пылевая буря немного улеглась и датчики показали, что снаружи можно находиться в скафандрах без риска, началась выгрузка. Артем впервые ступил на поверхность Марса не в учебном видео, а наяву.

Тамбур пассажирского шлюза был тесным, в спертом воздухе висел горьковатый привкус нагретого пластика и озона от дезинфекционных ребризеров. На стенах висела «скорлупа» — скафандры. Каждый с активной меткой о проверке, у каждого свой номер и своя история. Дед, помогавший Артему облачаться, негромко комментировал:

— Вот эта скорлупа, номер седьмой, раньше принадлежала Володе Кравцу. Тому самому, что в «Черную метель» попал, помнишь байку? Ну, как, принадлежала… Имущество, конечно, казенное, не в личном пользовании, но ты меня понимаешь — кто первый под себя настроил, тот и носит. После того случая скафандр хотели списать, но потом отремонтировали, настройки обнулили, активный агент прокачали, так что теперь в резерве. А вон тот, девятый, — Женьки Коробова. Хороший был парень… Был, вот это здесь ключевое слово. Я не пугаю, ты и сам не первый год в нашем деле, знаешь, что это такое. Но здесь не Земля. Запомни главное: перед выходом всегда проверяй замки на перчатках, уровень кислорода по манометру и герметичность шлема. Трижды проверяй. Понял?

— Понял, — кивнул Артем, чувствуя, как внутри холодеет — не от страха, от острого предвкушения настоящего дела.

Потом Дед ушел, началось и закончилось шлюзование, внешний люк открылся с шипением, и Новиков шагнул на Марс.

Под ногами сначала глухо стукнули в подошвы ботинок гладкие плиты посадочной площадки. Потом захрустел красновато-коричневый марсианский реголит, мелкий как мука и острый как битое стекло. Небо, несмотря на остатки пылевой взвеси, было слегка фиолетового оттенка, и на нем, словно приклеенный, висел крошечный Фобос. Горизонт был ближе, чем на Земле, — сказывалась гравитация и кривизна планеты, — и от этого возникало странное ощущение, будто стоишь на дне огромной чаши, края которой теряются в дымке.

— Красиво, да? — раздался в наушниках голос Топаза, который шел рядом. — Я, когда первый раз вышел, минут пять стоял и просто смотрел. А потом чуть с пальцами не распрощался, потому что забыл проверить подогрев перчаток. Он в этой модели скорлупы так себе, не очень хороший, недоработка, да еще норовит отключиться, если заранее все контакты не проверить. Так что ты, Земля, любуйся, но не забывай про технику безопасности.

— Спасибо, принял, — ответил Артем, переводя взгляд на базу, которая постепенно проступала из пылевой дымки. Он несколько раз сжал и разжал кулаки, убедившись, что пальцы в порядке.

База «Королев» открылась взгляду не сразу. Сначала Новиков увидел только неясные очертания в клубах пыли, поднятых посадкой балкера, — словно округлые спины гигантских черепах, всплывших из глубин марсианской пустыни. Но когда они подошли ближе на вездеходе (надежный, хоть и устаревший ТМ-12, исправно доставлявший грузы от посадочной площадки к шлюзам), стали видны детали. Вся база представляла собой комплекс из четырех огромных, как бы сросшихся карболитовых полусфер разного диаметра, покрытых толстым слоем спекшегося в прочный панцирь реголита — дополнительной радиационной защитой, которую наносили специальные роботы-укладчики еще на этапе строительства. Самый большой купол, центральный, вмещал жилые помещения, кают-компанию, медблок и командный центр. К нему примыкали три меньших: складской модуль, лабораторный комплекс и оранжерея. Еще один купол — технический модуль с реактором и системами жизнеобеспечения — был вынесен подальше от остальных. Все купола соединялись герметичными многослойными переходами, усиленными титановыми кольцами и скрепляющими их между собой металлическими полосами.

— Смотри туда, Земля, — Топаз указал на один из переходов, где издалека виднелась относительно свежая заплата из блестящего полимера. — Это ребята в нынешнюю вахту латали, которой мы на замену прилетели. Мелкий метеорит бахнул, трещина пошла, роботы не справились, пришлось выходить вручную. Четыре часа в скорлупе, с плазмой на горбу, при минус семидесяти. Зато теперь как новенькая.

— Часто такое случается? — спросил Артем.

— Нечасто, но бывает. Как угадать? Статистики на это дело нет. Марс — он как капризная женщина: сегодня улыбается, завтра скандалит. Привыкнешь.

База была построена двадцать лет назад, на месте первой, временной станции, которую возвели еще первые экспедиции. Ее постоянно расширяли, достраивали, модернизировали — и все равно она не выглядела новой. Марс быстро состаривал все, что попадало на его поверхность. Писатели-фантасты, которые когда-то сочиняли романы о марсианских экспедициях, расчерчивали красную планету каналами, населяли ее золотоглазыми аборигенами — но почему-то не вспоминали о пыли. Эта пыль, вездесущая и агрессивная, проникала в шлюзы, разъедала уплотнители, оседала на солнечных батареях, роняя их производительность. Роботы-ремонтники — небольшие шестиногие механизмы, похожие на черных матовых пауков, — постоянно ползали по куполам снаружи и внутри, обметая их, сканируя обшивку на предмет микротрещин и тут же заделывая появившиеся особо прочным герметиком. Но порой даже они не справлялись, тем более что чертова вездесущая пыль не щадила и роботов, проникая в мельчайшие сочленения суставов и корпуса. Автоматы ломались, и тогда на помощь приходили люди — все, как всегда. То тут, то там виднелись заплаты, поставленные вручную, следы сварных швов, оставленных аварийными бригадами