Читать книгу - "Черная кровь Марса - Вадим Викторович Шарапов"

Потом таких героев выгоняют взашей, если не что похуже… Марс ошибок не прощает. Он их коллекционирует.

10

Оставшиеся до посадки часы прошли удивительно спокойно. «Витязь» вышел на плановую орбиту, и капитан Ершов объявил, что посадка состоится по расписанию, хотя пылевая буря, которую метеорологи прогнозировали еще на подходе, к началу снижения балкера уже набрала силу, накрывая район посадки плотным облаком.

Артем сидел в своей каюте и бездумно смотрел на бурый диск Марса на экране визофона, передающего изображение с главной бортовой камеры. Он вспоминал прошедшие недели: все эти тренировки, байки ветеранов, взгляды Елены, аварию, которую он помог предотвратить. Крутил в голове так и этак — а что, если бы… хотя и понимал, что не бывает никакого «если бы».

Команда вроде бы надежная, люди на вахте подобрались что надо. Артем хорошо знал, как важно, чтобы коллектив притерся друг к другу, ведь им совсем скоро вместе жить на Марсе, в тесноте базы, делить квадратные метры и литры кислорода. Круглов — Главный, Карась, глыба, на таких держится все. Дед — кладезь опыта. Топаз и Шкипер — те, на кого можно положиться в любой передряге. Гоша — болтун, конечно, но дело знает. Елена… нет, такая не струсит. О ней он думал с теплотой и тревогой. Жаров — старательный, хоть и слишком нервничает по пустякам, тонкая душевная организация. Остальные тоже производили впечатление крепких профессионалов.

И все-таки Артем волновался. Марс — это не Север, не шельф, не Луна. Это другая планета, с другими особенностями, с новыми опасностями. Человека эта планета не ждала и не приглашала. Человек пришел сюда сам. Новиков вспомнил рассказы Деда и невольно поежился. Что, если все это — не просто байки? Что, если Марс действительно хранит тайны, к которым они не готовы? Он тряхнул головой, отгоняя мрачные мысли. Сказал Круглову: «Справлюсь!»? Значит, должен справляться, доказать, что это не просто пустые слова.

Скоро будет Марс. А пока что надо хоть немного подремать, пока есть такая возможность.

Артем закрыл глаза и сразу провалился в тревожный, неглубокий сон. Ему снился прадед, стоящий перед старинной буровой вышкой и что-то беззвучно говорящий — как ни прислушивайся, слов было не разобрать. Потом послышался голос отца: «Труба и железо везде одинаковые, Темка. Одинаково ломаются. А люди — нет. Ты вот это запомни, самое главное». А дальше было лицо Елены, ее серые глаза, смотрящие прямо и серьезно. «Мы все здесь новички», — прошептала она.

Весь экран заполнила поверхность планеты, окутанная пеленой пылевой бури. «Витязь» начинал снижение. Марс ждал.

ГЛАВА 2. БАЗА "КОРОЛЁВ"

«Когда я впервые ступил на Марс, меня поразила красота этих пустынь — настолько она была пугающей и чужой. Но больше всего меня поразила тишина. Настоящая, абсолютная, нарушаемая только шипением моего собственного дыхания в шлеме. Такая же, как на Луне… и в то же время совсем другая. Здесь все-таки было подобие атмосферы. И поэтому мне сразу показалось, что эта планета не просто молчит. Я чувствовал: она слушает. Ждет».

(Архив Р. Юрковского. Неопубликованное. Аудиозапись от 20.07.2124)

1

Посадка на Марс всегда была в каком-то смысле лотереей — чужая планета все-таки. Даже в спокойную погоду, даже при идеально работающих маяках и локационных приводах. Так когда-то спускаемые аппараты садились на Луну: вроде бы, уже тысячи раз отработан каждый маневр, доведено до совершенства программное обеспечение и оборудование, любые сбои исключены, а руку пилота всегда подстрахует автоматика. И все равно случались накладки и нештатные ситуации. Это тебе не в спокойном космопорту «Сияние Севера» или, скажем, «Ванавара» садиться на полосу для приема тяжелых транспортников, где даже школьник справится…

Сейчас, когда «Витязь» начинал снижение, входя в верхние слои предельно разреженной марсианской атмосферы, за бортом бушевала пылевая буря силой в семь баллов по местной шкале — та самая, которую метеорологи базы «Королев» прогнозировали на сутки позже, но которая, как это часто бывает на своенравной красной планете, решила ускориться и накрыть район посадки именно в тот момент, когда корабль выходил на финишную прямую. «Решила», — Артем усмехнулся. Он уже не в первый раз ловил себя на том, что думает о четвертой от Солнца планете, как о живом существе. «Прекращай, Новиков», — строго одернул он сам себя.

В пассажирском отсеке царило напряжение, густую и вязкую тишину нарушали только отсечки звуковых маркеров оповещения. Все двенадцать членов новой смены были накрепко пристегнуты к ложементам амортизационных кресел. Обычно неугомонный Гоша Горелов сидел молча, вцепившись побелевшими пальцами в подлокотники и уставившись в одну точку на переборке. Елена Ковальчук закрыла глаза и беззвучно шевелила губами — то ли читала стихи, то ли вспоминала какие-то инструкции. Дед, сидевший через проход от Артема, сохранял внешнее спокойствие, но его крупные руки, покрытые набухшими венами и сложенные на животе, иногда чуть подрагивали — хотя, если бы у него спросили, в чем причина волнения, он бы, пожалуй, и сам не сумел ответить. Может быть, подумал Артем, так сказывается память о тех посадках, которые заканчивались далеко не так гладко, как хотелось бы?

— Тема, — вдруг прошептал Гоша, не поворачивая головы, — ты как, живой?

Новиков удивленно покосился на него, недоумевая: с чего вдруг такой вопрос?

— Живой пока, — ответил он, — тем более, что ничего такого с нами, вроде, не случилось. Подумаешь, буря… А ты?

— Я вот думаю: лучше бы я женился на тихой земной девчонке и сидел в проектном институте, чем вот это вот все, — в голосе Гоши слышалась нервная дрожь, но глаза уже начинали поблескивать привычным юмором. — Хотя нет, вру. Ни за что бы не променял. Но страшно, аж жуть. Я же в космосе вообще впервые. И в дальнем космосе тоже впервые. И на орбите Марса в первый раз. И…

Он не договорил.

— Страшно — это нормально, — неожиданно подал голос Топаз откуда-то сзади, с соседнего ряда. — Вот когда тебе перестанет быть страшно, тогда и начинай бояться. Значит, либо инстинкт самосохранения отключился, а на Марсе без него — верная гибель. Либо ты уже помер. Хотя если помер, то бояться ни к чему.

— Умеешь ты обнадежить, Топаз! — фыркнул Артем. Мрачноватый юмор, как ни странно, привел его в норму, волнение улеглось. Горелов тоже, вроде бы, успокоился и притих.

В рубке управление было в руках первого пилота, лейтенанта Забелина. Он разговаривал со службой навигации, и в его голосе, несмотря на профессиональную выдержку, пробивались нотки напряжения, которые невозможно было скрыть даже самой совершенной системой