Читать книгу - "Я - Красный сын - Николай Миронов"

монтаж. Магнитная ферритовая память. Малые вычислительные машины для расчёта зенитных траекторий и управления производством. Автоматизированные системы обработки радиолокационных данных. Новые методы неразрушающего контроля качества. Раннее развитие управляемых твердотопливных ракет. Инерциальная навигация. Радиорелейная связь. Сплавы с заданными свойствами. Технологическая дисциплина как отдельная, строгая отрасль, а не просто приложение к энтузиазму конкретного советского мастера на заводе.

Никакой инопланетной магии.

Никаких невозможных чудес.

Только двадцать лет будущего развития земной науки, математически сжатые до нескольких десятков страниц.

Первую страницу Серго прочёл быстро. Вторую — заметно медленнее, вчитываясь в формулы. На третьей — перестал дышать в прежнем ровном ритме.

Он не спешил. Не охал, не делал восторженных лиц. Радиоинженер в нём прорастал сквозь чекиста: он пытался поймать меня на своей территории.

— Ферритовые кольца на запись и считывание, — наконец произнёс он, не поднимая головы. — Здесь у вас идёт расчёт по плотности тока через шину выборки. На ваших цифрах неминуемо пробьёт изоляцию.

— На моих цифрах — нет, Серго Лаврентьевич. Если шину прошить не одиночным проводом, а свитой парой с противотоком на чтение. Тогда наводка вычитается, и порог можно снизить почти вдвое. Это написано ниже на странице, в сноске.

Серго нашёл сноску. Перечитал. Поднял на меня глаза.

— Я не сразу это заметил. — Голос у него стал заметно суше. — Хорошо. Дальше. Печатный монтаж. Вы пишете про двусторонний с переходными отверстиями. Чем вы будете металлизировать стенки отверстий? У нас в стране сейчас просто нет такой химии.

— Не химией, — спокойно ответил я. — Сначала продавливаете медный пистон, потом пропаиваете. Грубо, но серийно. До нормальной гальванической металлизации мы дойдём через два-три года, если поставить под это отдельную лабораторию. Сейчас это вопрос станка, а не великого химического открытия.

Он помолчал. Пальцы мелко постукивали по обложке тетради.

— И вы всё это держали в голове…

— Не всё. Часть выводил математически по ходу дела.

— Из чего?

— Из того, что у вас уже лежит мертвым грузом на полигонах и в чертёжных. Я не приношу ничего, чего нельзя было бы собрать на ваших станках в течение года. Просто связываю детали в нужном порядке.

Это было полуправдой. Связывал, действительно, в нужном порядке. Но сам порядок этот был известен мне из совсем другой реальности.

Серго перелистнул ещё один лист. Остановился на схеме, где я разложил переход от гигантских ламповых шкафов к специализированным, компактным машинам для военных задач. Не сказочный «искусственный разум». Простая, беспощадная логика железа: меньше габариты, ниже энергопотребление, втрое выше надёжность, серийность, стандарты, кадры.

Серго читал долго.

И впервые за всё время нашего знакомства я увидел на его сером от недосыпа лице не привычное подозрение, а абсолютно чистое потрясение. Не эмоцию политика. Восторг инженера. Он понял масштаб.

— Если хотя бы треть написанного здесь возможна в металле… — начал он и запнулся, подбирая слова.

— Тогда вы сэкономите оборонке годы, — спокойно добавил я.

— Не годы, — тихо, завороженно сказал Серго. — Десятилетия.

— При жёстком исполнении. Вероятно.

Он резко захлопнул тетрадь, словно отсекая наваждение.

— Петров. Вы понимаете, что только что сделали?

Я усмехнулся:

— Дал вам железобетонный повод не отправлять меня в подвал на Лубянку.

Серго качнул головой, смотря на меня с прищуром.

— Вы дали мне повод никогда больше не оставлять вас без присмотра ни на секунду.

— Какой неожиданный подарок.

Он встал, нервно прошёлся от окна к массивному шкафу и наконец закурил. Руки на этот раз не дрожали. Он был слишком сосредоточен для дрожи.

— Это не технические предложения рационализатора, — сказал он сквозь дым. — Это прямое вмешательство в неповоротливую структуру промышленности. В профильные министерства. В Госплан. В образование. В саму логику советского управления. За меньшее здесь ставили к стенке.

— Именно.

— И вы хотите, чтобы мы приняли это на веру и начали ломать государственную систему?

Тут он говорил абсолютно верно. Система не была гибкой, её придётся безжалостно ломать. Как раз из-за подобного страха чиновников мои прошлые записи сослужили лишь полдела. Но что он мог поделать, когда подобных революционных идей было слишком много? Особенно когда они исходили от «неопознанного объекта».

— Не вдавайтесь в крайности, Серго. Я хочу, чтобы вы начали это проверять. Быстро. Форсированно. По тем направлениям, где цена ошибки для вас мала, а тактический выигрыш очевиден уже завтра.

— Например?

— Стандартизация печатного монтажа для малых радиолокационных серий. Ферритовые кольца и магнитная память. Создание отдельной группы по малогабаритным вычислителям для ПВО Москвы. Подготовка математиков-программистов не как красивого украшения при инженерах-железячниках, а как отдельного, стратегического ресурса. И самое важное — технологическая производственная дисциплина. Без неё всё остальное превратится в красивую макулатуру.

Серго смотрел на меня уже совершенно иначе.

— Вы говорите так, будто уже видели конечный результат…

— Я говорю как человек, который не хочет ждать двадцать лет, пока до этого дойдут через чудовищные ошибки и потери времени.

— А если это всё же гениальная диверсионная ловушка?

Я снова снисходительно усмехнулся. Судя по его ровному пульсу, Серго и сам в это не верил. Какой смысл после всего так глупо подставляться?

— Если это и диверсия, то слишком уж полезная для вашего проекта и личной карьеры.

Он коротко, безрадостно усмехнулся.

— Опасная фраза, Петров…

— Зато честная.

Несколько долгих секунд в кабинете было слышно только тихое потрескивание горящей папиросы.

Потом Серго решительно подошёл к телефону правительственной ВЧ-связи.

— Прямо сейчас? — спросил я с притворным удивлением.

— Сейчас.

Он снял тяжелую трубку, назвал оператору номер и стал ждать. Я не вслушивался специально. В этом уже не было смысла. Серго прекрасно знал, что я услышу каждый вздох на той стороне провода.

Глухой голос Лаврентия Павловича пробился сквозь треск защиты через минуту. Смертельно усталый. Недовольный. Но мгновенно сфокусированный на деле.

— Слушаю.

— Отец, это Серго. По нашему вчерашнему вопросу с объектом появилась новая вводная.

На той стороне повисла тяжелая пауза.

— Насколько важная?

Серго бросил взгляд на мою тетрадь.

— Возможно, важнее самого вопроса.

Ещё одна пауза.

— Говори.

Серго не стал пересказывать всё как восторженный студент. Вместо этого он коротко, рублеными фразами назвал направления. Без эмоций, без лишних оценок, будто докладывал о найденной бреши в обороне страны.

Вычислители. Новая твердотельная база. Системы управления ПВО. Технологические стандарты. Радикальное ускорение разработки. Закрытая целевая программа.

На том конце очень долго молчали.

Потом