Читать книгу - "Жандарм - Andreas Eisemann"

протектората либо союзного договора с Абиссинией позволило бы России получить опорный пункт на побережье Красного моря — на пути из Средиземноморья в Индийский океан. Это прямой удар по британским коммуникациям с Индией и противовес английскому господству в Египте. Момент исключительно благоприятен — и промедление здесь равносильно отказу от позиции в пользу французов, которые уже весьма деятельно обхаживают Аддис-Абебу.

Босфор и Проливы. Вопрос, не теряющий своей остроты. Контроль над выходом из Чёрного моря остаётся стратегической целью, которую ни одно русское правительство не вправе упускать из виду. Положение Османской империи с каждым годом становится всё более шатким. Момент, когда встанет вопрос о её наследстве, неизбежен — и Россия должна встретить его подготовленной дипломатически и военно-морски.

Персидский залив. Выход к тёплым водам через Персию — идея, которую разрабатывали ещё при Николае Павловиче. Строительство железной дороги от Оренбурга до персидского побережья дало бы России то, чего она лишена со времён Петра Великого, — прямой выход к южным морям.

В заключение, Ваше Императорское Величество, позволю себе общее наблюдение. Все перечисленные направления объединяет одно: время работает не всегда в нашу пользу. Англия, Япония и Германия действуют быстро и решительно. Промедление в Маньчжурии, в Персии, в Абиссинии, на Босфоре неизбежно означает утрату позиций. История с Гавайями, с Новой Гвинеей, с островами Полинезии учит нас одному — нерешительность обходится дороже самой смелой политики.

— Благодарю вас, Алексей Борисович.

На минуту в зале воцарилась тишина. По одиночке все эти факты не выглядят как что-то особенное, но вместе — это выглядело как утерянная империя.

— Правильно ли я понимаю, Ваше Величество, что вы планируете изменить политику в отношении колоний?

— Да, к сожалению мой отец недостаточно активно развивал эти направления. В частности, сегодня я пригласил вас всех, чтобы обсудить ситуацию в Абиссинии.

— Извините, Ваше Величество, что перебиваю, но я хотел бы обратиться к Алексею Борисовичу. Мне кажется, вы не всё упомянули.

— В самом деле? — удивился князь.

Я бы хотел обратить внимание всех присутствующих на два важнейших региона нашей планеты… Я сделал паузу, добившись полного внимания.

— Это Арктика и Антарктика.

Повисла небольшая пауза, после которой я продолжил.

— Мы ведь первые открыли и задокументировали Антарктику.

— Но позвольте, э-э-э… Андрей Алексеевич, там ведь ничего нет, одни льды?

— Вы уверены?

Я спокойно посмотрел на министра, но не стал подначивать его и продолжил.

— Антарктика очень важна — вернее, наше присутствие там в виде первой в мире научной базы.

— Но доставка грузов туда и эксплуатация будут стоить очень дорого и потребуют немалых усилий, — подключился к беседе наш главный моряк Павел Петрович Тыртов.

— Сложнее, чем вы можете себе представить. В этом и смысл — стать первыми. Установить флаг, обустроить базу, взять под контроль часть акватории. Это будет хорошая тренировка как для флота, так и для учёных — и, разумеется, для престижа России. Я не призываю срочно бросаться на это, но продумать стоит, пока туда не пришли англичане или ещё кто-то. А они придут, уж будьте покойны.

Антарктика — это хорошо, но она представляет скорее интересы престижа и науки. А вот Арктика — ключевой, важнейший для России регион.

— Поясните, — сказал Николай.

— Идея использовать северные арктические воды для транспортировки грузов не нова. Люди пытались и прежде. Но основной проблемой были непроходимые льды. Сейчас строится первый в России и в мире ледокол. Как только появится свой ледокольный флот — а он неизбежно появится…

Я взглянул на Тыртова, тот даже приосанился.

— …проблема прохождения будет решена. Останется лишь развивать направление, строить новые базы и города на севере, хранилища угля. Таким образом будет организован Северный морской путь.

Я снова сделал паузу и оглядел присутствующих. Все слушали очень внимательно. Даже Ванновский, относившийся ко мне с большим скепсисом после известных событий, сидел и как-то непонятно разглядывал меня.

— Разумеется, это касается и армии, — тут я посмотрел именно на него. — Армии и флота. Может быть, не завтра, но в ближайшие годы появится необходимость в организации морских сил Северного моря, которые будут выделены в отдельный флот.

Я снова посмотрел на Тыртова — тот даже наклонил голову, так внимательно слушал.

— В случае войны этот флот будет прикрывать направление Кольского залива.

— Войны? — перебил меня Ванновский. — Вам что-то известно про войну?

— Войны никогда не прекращаются. Россия воюет и будет воевать — такая уж у нас судьба, Пётр Семёнович. И помимо флота, разумеется, там должны быть военные базы.

— Всё верно, Андрей Алексеевич, — вставил Николай. — Не так давно я дал задание на проработку проекта по строительству города Мурманска. Так что базе и северному флоту быть.

Все задвигались в возбуждении. Только я и Ванновский сидели неподвижно и смотрели друг на друга.

— Можете ещё что-то добавить? — спросил он.

— Конечно. Как я уже сказал, самое главное — устройство Северного морского пути. По нашим расчётам, маршрут сокращает время перевозки между Европой и Азией примерно на 30–40 % по сравнению с южным направлением через Суэцкий канал. В первую очередь это независимость от самого канала, который в случае войны для нас тоже могут заблокировать. Кроме этого, в случае войны на Дальнем Востоке нам будет необходим этот путь для скорейшего снабжения и проводки кораблей. Ну и разумеется, русский север — кладовая всевозможных полезных ископаемых. Поэтому необходимо рассматривать Северный морской путь как ключевую транспортную артерию для экспорта энергоресурсов из Арктики — включая нефть, газ и уголь, — а также как элемент национальной безопасности и регионального развития.

— Опять вы про войну. У вас есть какие-то сведения? — спросил Ванновский.

— Просто аналитические прикидки. Данные разведки.

— А можно поподробнее?

— Европейские державы сейчас накачивают Японию ресурсами — в основном военными. В первую очередь Британия, Германия, Франция. Думаю, лет через… шесть-семь, когда столкнутся наши интересы по Китаю, Корее и Дальнему Востоку с японскими — всё и завертится.

— Да, — подтвердил Тыртов. — Я согласен с Андреем Алексеевичем. У меня похожие данные.

Люди видели меня первый раз и немного не привыкли к новому лицу, но поскольку я был с Николаем, вопросов никаких не было.

— Давайте пока оставим тему войны с Японией. Я бы хотел сказать про другую важную вещь. Считаю необходимым заявить наши права на архипелаг Шпицберген.

— А зачем? —