Читать книгу - "Фантастика 2026-215 - Александр Изотов"

шипов. Его открытые глаза горели ровным красным светом, в которых застыла смерть… Смерть всего и вся вокруг него.

Упырь, переживший одну… нет, сожри меня Бездна! Даже не одну ночь! Вторую ночь… точно, он жил две ночи!

А вот теперь страх и вправду едва не пригвоздил меня к полу. Я отступил ещё на шаг, старательно отводя глаза от упыря. Уносить отсюда ноги… Хватать Дайю и Ченай, прыгать на гарпий… Таш обречён.

Ох, Бездна, я забираю свои слова обратно… Твои последователи в этом мире не идиоты. Они беспросветные кретины, без единой капли мозгов!

Даже тьма в тенях отозвалась на моё удивление. Кажется, самоуправство жрецов удивило и саму Бездну. Хотя я прекрасно знал эту стерву — она вполне могла пожертвовать пешками ради того, чтобы победить меня.

За моей спиной сгрудились тени — послушники закрывали мне выход. А даже не обращал на них внимания, во все глаза глядя на упыря. Я опасался пошевелиться лишний раз, ясно ощущая, как тяжёлый голодный взгляд упыря охватывает всё подземелье.

— Не понимаю, чего ты так боишься, бросс? Сейчас его баюкает моя магия, эта колыбельная может усмирить даже природного духа. Не скажу за богов, не пробовал, но кто знает?

Адгам, торжественно улыбаясь, вытащил из-за пазухи флейту. С той же дурацкой улыбкой поднёс к губам, словно собирался продемонстрировать фокус.

— Но я знаю и ещё одну песнь, — он прищурился, — Песнь, призывающая убить того, кто…

Жрец не договорил. Вот он стоял, а в следующую секунду разделился на две половинки… На три, если быть точнее. Ноги, туловище и голова полетели в разные стороны от точных росчерков страшенных когтей.

Я тут же, обернувшись чистым пламенем, рвусь прочь из подземелья. Даже не замечаю послушников, лечу сквозь них огненным протуберанцем над ступенями, к светлому пятну выхода.

Не знаю, от чего погибли послушники — от моего огня, когда я пробил их ряды, или от того, что они рассыпались в кровавую кашу. Упырь был невероятно быстр, поэтому я не тратил ни секунды на раздумья — он двигался быстрее, чем любое существо, которое я видел во всех своих жизнях.

Я вылетел наружу, под своды купола, и сразу же за колонны. Оказавшись под палящим солнцем, я тут же понёсся, надрывая все свои магические жилы.

А сзади, рыча словно неизбежность, неслось горящее, пылающее, дымящееся нечто. Когти, кровь, шипы, дым и пламя — и посреди этого горящие красным глаза. Упырь не обращал внимания на ясное солнце, всеми силами пытающееся его сжечь, и нёсся за мной.

Я знал, что он не отстанет. Знал, что он будет гнаться за мной до самого конца, поэтому сразу же взял курс на Таш.

Где-то рядом я почуял Дайю… Они были в небе над нами, вместе с Ченай, и я тут же хлестнул по бедным мозгам девчонки, которая только-только подумала лететь на помощь: «Не лезь!!! Это СМЕРТЬ!»

Мы неслись над степью, два метеора. Два сгустка магии. Я — чистое пламя. И упырь — сгусток горящей крови, чадящей чёрным дымом.

И, надо сказать, он меня догонял… И я прекрасно знал, что ему наплевать на то, что я обратился в чистую стихию — упырь выпьет мою кровь, какой бы она не была. Хоть абсолютным льдом, хоть чистым огнём.

Ну же, ну!!!

Стены Таша приблизились так быстро, что я едва успел взлететь над ними. Внизу что-то громыхнуло — упырь-таки врезался в трёхметровую толщу камня. В небо поднялись горы камня и огня, но я не задержался ни на мгновение — сразу ринулся к крепости в центре столицы.

Я почуял, как магия печатей сдавила меня, но бирка делала своё дело. Вот только я не учёл, что сила Улуга меня заметно затормозит.

Упырь, вырвавшийся из облака взрыва, едва не хватанул меня когтями… Его когти пронеслись сквозь мой огонь, и я заорал от боли. Но упырь тоже взревел, почуяв магию печатей. Она заискрилась вокруг твари, добавив в её пламя новых весёлых цветов. Теперь он падал, пылая как фестивальный фейерверк, всеми цветами радуги.

Вот он рухнул в какой-то дом, пробив крышу. А затем по улицам Таша в сторону крепости рванулась дымящаяся смерть.

Меня выкинуло из состояния чистого огня — когти упыря сделали-таки своё дело — но я, падая, попытался обратиться вновь. В огонь… В холод… В огонь…

Это помогло, и на крыши я рухнул, кувыркаясь по черепице. Упал на мостовую, посреди толпы перепуганных горожан. И сразу глянул… где?

Три ровных черты пролегли по моей груди, чисто разрезав кольчугу, даже не заметив её. К счастью, мне порезало только кожу.

— Ух, я вестник везучести!!! — я расхохотался и, подскочив, тоже понёсся вверх по улице, мимо ошарашенных стражников.

Они растерянно смотрели вслед, гадая, а что они могут сделать против дымящегося воина, упавшего с неба?

Я видел снизу огромную крепость, стоящую в центре города. Крепость Улуга. Она была сложена из чёрного камня, и от неё исходила такая мощь, что воздух вокруг дрожал.

Спустя несколько минут я взбежал по ступеням, усеянным ошмётками доспехов и тел. Упырь не жалел никого.

Но, ступив под своды пробитых ворот, я остановился. Упырь, точнее его застывшее обугленное тело, чадящее вонючим дымом, лежал в центре зала. Он так и не добрался до трона у дальней стены.

На троне сидел Тёмный Улуг…

Глава 20

Зал был залит светом. Высокие, узкие окна, забранные витражами, прорезали чёрные стены крепости, и солнечные лучи выхватывали из мрака трон из чёрного обсидиана. Тьма и свет сплелись в причудливом танце — вокруг Улуга витала тёмная аура.

Надо признать, это единственный увиденный мной в этом мире Тёмный Жрец, который хоть чуть-чуть меня впечатлил. Но не более… Я знал цену этой силе, потому что с каждым шагом, сделанным наружу из этой крепости, Улуг станет в разы слабее.

Его фигура, облачённая в чёрный балахон без каких-либо украшений, казалась центром зала, точкой, вокруг которой вращается само пространство. Лицо было наполовину скрыто самой настоящей тьмой, которая стекала с его головы, словно густой дым. Из этой тьмы на меня смотрел единственный глаз — ярко-красный, пульсирующий в такт с сердцем.

Упырь лежал перед ним.

Точнее, то, что от него осталось. Обугленное тело, покрытое шипами, которые уже начали трескаться и осыпаться пеплом. Дым всё ещё поднимался от него тонкими струйками, и в воздухе стоял запах жжёной плоти и старой крови.

А Улуг