Читать книгу - "Час тьмы - Барбара Эрскин"

Среда, 28 августа

Шарлотта, содрогнувшись от потрясения, отложила телефон и выключила его. Майк рассказывал ей, как собирается пересаживать растения в саду осенью. Они мило болтали, смеялись, не строили никаких четких планов, но предполагалось, что они скоро увидятся. Шарлотта слышала, как он гремит посудой на кухне в Роузбэнке, включает воду, и воображала, как Майк, зажав телефон между ухом и плечом, готовит себе поздний ужин. Пока они разговаривали, она посмотрела на часы: двенадцатый час. Тогда-то она и услышала голос на заднем плане, ясный, переливчатый, веселый.

– Майк, ты же не собираешься готовить ужин так поздно? Сэндвича вполне хватит, правда… – Потом голос внезапно прервался, и Шарлотта представила, как Майк лихорадочно показывает жестами, что разговаривает по телефону.

С ним там была Люси. Вот почему он решил пожить в Суссексе; вот почему так легко и буднично велел ей оставаться в Лондоне. Эта Стэндиш находилась в коттедже в одиннадцать часов вечера.

Шарлотта подошла к холодильнику и вынула бутылку вина, холодея от ненависти. Люси там, с ним. Шарлотта плеснула себе вина и одним махом осушила бокал. Вот стерва, отъявленная стерва. Наверняка положила на Майка глаз, как только увидела, а он такой дурак, что даже не заметил. Не догадался, что она пытается прибрать его к рукам, пока не стало слишком поздно и хищница не вонзила в него когти. Теперь уж не отпустит. Шарлотта налила себе еще вина, на этот раз до краев бокала. Что теперь делать – вот в чем вопрос. Как избавиться от проклятой Люси Стэндиш? Шевели мозгами. Думай.

Она подошла к окну, расплескивая вино на голые ноги, и уставилась в усеянную огнями темноту ночного Лондона. Этого нельзя допустить. Майк предназначен для нее. Шарлотта выбрала его, приняла решение, распланировала их совместную жизнь в Роузбэнке, придумала, как избавиться от барахла Эви, представила новую мебель, даже присмотрела местные школы для будущих детей. Эви. Это все Эви виновата, и всегда так было. Без нее Люси никогда бы не появилась, не нашла бы предлога втереться в жизнь Майка.

Шарлотта осушила бокал и ненадежно поставила его на самый край стеллажа, смахивая с глаз слезы. Ничего, дело легко поправить. Проще простого. Как только рассветет, она поедет в Суссекс и все наладит. Надо позвонить и вызвать куда-нибудь Майка, убедиться в том, что он уехал, и тогда разобраться с соперницей. Она хищно улыбнулась и направилась через комнату к своему телефону. Три пропущенных звонка. Все от Майка. Значит, испугался, попытался оправдаться, все объяснить. Поздно. Теперь она возьмет дело в свои руки.

Проведя пальцами по спинке дивана, Шарлотта направилась к спальне и толкнула дверь. Она лишилась многих вещей, оставшихся в лондонской квартире Майка или в Роузбэнке. Шарлотта часто намекала любовнику, что пора съехаться, но он всегда сопротивлялся, придумывал отговорки. И теперь она знала почему. Еще до того, как Люси вломилась в их жизнь, он находился в постоянном поиске. Шарлотты ему было мало. Слезы снова потекли по щекам. Она бросилась на кровать, закрыла глаза и тихо зарыдала.

Через полчаса она бросила попытки заснуть, оделась и натянула куртку. Выпив две чашки черного кофе, спустилась в подземный гараж. Сев в машину, Шарлотта вырулила с парковки и свернула на дорогу. По узким улочкам, плотно заставленным по обочинам автомобилями, удалось проехать без аварий, затем она направилась на юг. Не обращая внимания, что от прохладного ночного воздуха кружится голова, Шарлотта опустила стекло и глубоко вдохнула дующий в лицо ветер. Нашла по радио подходящую музыку, и за машиной потянулся грохочущий шлейф, эхом отдающийся на спящих улицах.

Четверг, 29 августа, поздняя ночь

Майк лежал в доме матери, уставившись в потолок гостевой комнаты. Он и сам не знал, почему решил сбежать из Роузбэнка на ночь. До Брайтона он добрался уже к часу, но ему внезапно показалось важным, чтобы Люси ни в малейшей степени не испытывала неудобства. Она сомневалась, стоит ли оставаться в коттедже, даже когда он показал ей небольшую запасную комнату. Возможно, она стеснялась делить с чужим мужчиной туалет, а потом еще и завтракать вместе.

Однако она явно слишком устала для долгого пути в дом викария. Лучше было дать ей освоиться в одиночестве. Майк пообещал вернуться утром. Он не распознал, что значило слегка ошалелое выражение, которое он поймал на лице Люси после полуночного кофепития, – разочарование или облегчение. Какими бы ни были ее чувства, сейчас ему было не до них. Вина и растерянность из-за отчуждения с Шарлоттой тяжело лежали на сердце. Майк со вздохом повернулся на бок и натянул одеяло на голову. Вскоре он заснул, мечтая о чудесных сэндвичах, которые мать обычно готовила на завтрак.

23 декабря 1940 года

Старый дом ничуть не изменился с тех пор, как Тони видел его последний раз в июле. Он смотрел на ферму родителей в неописуемом замешательстве. От Престуика он добрался на попутках и нетерпеливо ждал первых дней заслуженного отпуска с облегчением, но и с тоской, ведь придется сказать родителям, что с Эви все кончено. Закинув вещмешок на плечо, Андерсон поплелся по подъездной дороге, оглядывая голые ветви деревьев, образующие знакомые арабески над плитками крыши; древние кружева лишайника выделялись желтым цветом среди участков снега, и далекие холмы на фоне неба были такими же белыми, как и земля у их подножия. Первое, что нужно сделать, – найти машину. Продажу своего маленького «морриса-каули» в Уэстгемпнетте шотландец доверил ординарцу, который уверял его, что сможет выручить за милую старенькую Эсмеральду шесть фунтов. Торговля машинами стала выгодным бизнесом на всех аэродромах: летчики не возвращались из боя, их эскадрильи перебрасывались, прибывали новые авиаторы. В Престуике Тони уже договорился о покупке старого мотоцикла, чтобы больше не приходилось напрашиваться к кому-то в попутчики, как сегодня утром.

Когда он дошел еще только до середины дороги, дверь открылась, и две шетландские овчарки выбежали поприветствовать молодого хозяина, с радостным пронзительным лаем прыгая вокруг. Бросив вещмешок, Тони присел, чтобы обнять их, потрепал собакам уши и чмокнул их в теплые рыжевато-коричневые лбы. Подняв глаза, он помахал рукой: на пороге стояли бок о бок родители.

– Пойдемте, ребята, – пробормотал Тони. – Нужно поздороваться.

– Брюси и Боб рады тебе, дорогой. – Мать протянула к нему руки и внезапно расплакалась. – Ах, Тони, мы боялись, что больше тебя не увидим!

Отец тоже обнял сына, не в силах говорить от волнения, собаки шныряли между ними, не желая отходить, а у Тони в голове было