Читать книгу - "Час тьмы - Барбара Эрскин"

никогда не увидит, но остерегайся Эдди. Знаешь, вы с Тони жалкие типы и всех остальных делаете жалкими. Вы оба меня раздражаете. – Эви давно не видела, чтобы брат так злился на нее.

– Я ему звонила. Оставила два сообщения в казарме, и никакого ответа. Будь ему до меня дело, он бы приехал повидаться. Разве трудно найти способ? Можно узнать, когда отца нет на ферме, и приехать. Как раньше.

Ральф чуть не заскрипел зубами.

– Эви, он вообще-то воюет! Он не должен больше ничем заниматься. Не может же парень постоянно бегать за тобой.

Он взял девушку за руки. Они были очень холодными, на кончиках пальцев остались следы масляной краски. Ральфа охватило сочувствие к Эви. Младшая сестра всегда умела его разжалобить, и он проклинал себя за это.

– Хорошо, я помогу тебе, но в последний раз. Я передам Андерсону, что ты ищешь встречи, но если вы ни о чем не договоритесь и на этот раз, пеняйте на себя. Хватит. Ясно? Если Тони не может или не хочет с тобой видеться, не надо настаивать. Значит, сейчас ему не до тебя. Ты слишком давишь на парня, Эви, а его и так осаждают со всех сторон требованиями оставить тебя в покое.

– Ненавижу Эдди, – произнесла она так тихо, что ему пришлось наклониться к ней. – Это ведь его рук дело, да?

– Эдди очень опекает тебя. И ревнует. Так что, ради бога, не проговорись, что все еще любишь Тони. Сохранить хорошие отношения с Эдди важно для твоей карьеры.

Комитет приобрел еще две картины Эвелин, и они сейчас находились на выставке в Лондоне. Художница получила письмо лично от сэра Кеннета Кларка, который хвалил ее работы и просил сделать новые рисунки, построив сюжеты на том, как женщины в Саугемптоне поддерживают друг друга, чтобы привнести в жизнь подобие нормальности после бесконечных бомбардировок города. В мастерской на мольберте стояла картина, изображающая группу маленьких детей и двух юных женщин: головы замотаны в цветные платки, пальто распахнуты, и под ними видны невзрачные коричневые платья; девушки – почти девочки – присматривали за детьми в подземном убежище. Лица у малышей были осунувшимися и серыми от утомления, но они играли вместе со взрослыми в бирюльки; рядом на полу в маленьком солнечном пятне лежала кучка палочек. Ральфа этот сюжет трогал до слез.

– Ты слышала, что Тони наградили крестом «За боевые заслуги»? – вдруг спросил он и взглянул на сестру, которая смотрела в окно, где к стеклу прилип сухой лист.

Эви вздрогнула.

– Никто мне не сказал. Но награда – это хорошо. Он храбрец. – Она печально улыбнулась.

Ральф удивленно нахмурился.

– Разве ты не рада?

– Рада, конечно. Тони – герой. Но ему каждый день угрожает опасность. – Голос у нее дрожал.

– Это правда, – подтвердил Ральф. – Так почему же ты не понимаешь, что нужно избавить его от лишних хлопот, Эви?

Он не упомянул о том, что это касается и его самого: Ральф тоже каждый день подвергался опасности, тоже устал и находится в нескончаемом напряжении. Сестра ни разу не спросила, есть ли у него девушка, волнуется ли кто-то за него, плачет ли, когда он поздно возвращается с боевой задачи. По мнению Эвелин, Ральф всецело принадлежал ей и мчался помогать только своей младшей сестричке. Он потянулся к кнопке стартера. Однажды он расскажет Эви про Сильвию.

– Я должен отвезти тебя назад. До возвращения в Тангмир мне надо еще кое с кем встретиться.

Она даже не поинтересовалась с кем.

Глава 21

Суббота, 24 августа

Кристофер и Фрэнсис молча сидели за кухонным столом, когда в дверь позвонили. Было девять часов утра. На столе находились только кофейник и две чашки. Звонок повторился, и Кристофер выругался сквозь зубы.

– Ну, – буркнул он, – откроешь или нет?

Фрэнсис встала и вышла в коридор. Она была одета и накрашена, волосы аккуратно зачесаны на одну сторону, более или менее прикрывая бледнеющий синяк. Она отперла дверь. На пороге стояли два полицейских.

– Миссис Марстон? – Старший из двух окинул Фрэнсис таким печальным взглядом, что в животе у нее все перевернулось.

– Что-то с детьми? – испугалась она. – Что случилось?

– Нет, миссис Марстон. Мы пришли не из-за ваших детей. – Старший держал фуражку под мышкой. – Я сержант Дэвид Хокинс, а это констебль Саймон Джонс. Скажите, ваш муж дома, миссис Марстон?

Она обернулась, чтобы позвать Кристофера, но тот вышел из кухни вслед за ней и уже стоял в коридоре.

– В чем дело? – спросил он. – Что случилось?

– Можно войти, сэр?

Полицейских пригласили в гостиную.

– Ваш отец живет на Китс-Гроув в Хэмпстеде, сэр?

– О боже! – выдохнул Кристофер. От лица у него отхлынула кровь. – Что произошло?

– Боюсь, вашего отца нашли мертвым, сэр.

Кристофер открыл рот, но не смог ничего выговорить и тяжело опустился в кресло.

– Что произошло? – шепотом повторила Фрэнсис его вопрос. – Сердечный приступ?

– Увы, причина смерти нам пока неизвестна.

– Вы наверняка что-то знаете! Кто его обнаружил? Полагаю, эта его никчемная домработница? – Кристофер переводил дикий взгляд с одного полицейского на другого.

– Пока ничего нельзя сказать, сэр. Кажется, его нашли в гостиной. Он был один, никаких признаков взлома, но картина, которая вроде бы висела над камином, лежала рядом с телом. Она сильно повреждена. Обнаружил тело сосед. У него, как я понимаю, был ключ от квартиры вашего отца. Когда утром тот не открыл дверь, сосед заметил, что шторы все еще закрыты, и вошел. Они, похоже, договаривались куда-то идти вместе, и он подумал: странно, почему ваш отец ему не позвонил сообщить, что планы меняются.

Кристофер, казалось, потерял дар речи. Пришлось Фрэнсис рассказывать полиции, что они не поддерживали отношений со свекром и не виделись с ним несколько лет, что у него было больное сердце, что они ничего не знают о его друзьях и коллегах и о том, кто видел его последним. Именно Фрэнсис спокойно заперла дом, отвела мужа в полицейскую машину и села рядом с ним, чтобы ехать в Лондон.

Когда они прибыли на место, тело уже увезли; картина с изображением Чанктонбери-Ринг лежала там, где полиция ее нашла: на ковре перед камином. В центре полотна зияла уродливая дыра. С восклицанием ужаса Кристофер подошел поднять пейзаж. Сержант остановил его:

– Извините, сэр, но пока нельзя ничего трогать. Детектив-инспектор Суайр скоро придет и побеседует с вами.

Кристофер отступил назад, но не отводил взгляда от картины.

– Это работа Эви, – прошептал он жене. – Семидесятых годов. Как, черт возьми, она попала к отцу?

– Она же