Читать книгу - "Стеклянный мир - Кун Кун"

правду», за что получил несколько титулов, как положительных («образцовый бойфренд двадцать первого века»), так и уничижительных («идеальный рогоносец»).

– Нам оставался один шаг. Всего один шаг до успеха. – Наконец, после вздоха негодования в конце интервью, на глаза парня под очками навернулись слезы. – Я так просто не сдамся. Преступник должен понести наказание по всей строгости закона. Это не самоубийство, это настоящее убийство.

Однако полиция сразу же исключила версию с убийством. Время, адрес, место и мотив были налицо. Доказательств хватало, факты говорили сами за себя, а никаких сомнений или скрытых причин не обнаружилось. Опытные детективы и знаменитые сыщики могли покинуть сцену. Далее решили «дать скорбящим немного времени и пространства». Родные и близкие постепенно исчезали в червоточине, сотканной из времени и пространства. Стороны пропустили заседание, сроки судебного разбирательства сдвигались, а свежие грабежи, кражи, убийства, похищения, насилие и войны очень скоро вытеснили устаревшую новость сперва с первой полосы, потом с других страниц газеты, а после затолкали ее в недавно установленные в городе зеленые мусорные баки с надписью «Перерабатываемые отходы». Никто не стал спрашивать, можно ли было вообще перерабатывать эту историю. Позже Чжоу Вэй однажды случайно встретила парня Чжу Юй. Это случилось ближе к середине лета, посреди университетского городка. Она удивилась, что смогла узнать его с первого взгляда даже впотьмах с противоположной стороны дороги. К тому времени память уже серьезно подводила ее, не удерживая в голове подробности. Парень Чжу Юй теперь выглядел иначе, чем тогда по телевизору: он похудел, стал выше и молчаливее. Он шел в сумерках в тени деревьев с черным рюкзаком на спине, то выходя из теней, то снова исчезая в них, пока окончательно не скрылся во мраке.

Еще позже до Чжоу Вэй дошел слух, что, по словам людей знающих, этот славный парень заранее получил гарантированное место в магистратуре под эгидой известного профессора. Вот так в истории снова появился профессор. Нельзя дважды войти в одну и ту же реку, если только не идти с ней рядом.

* * *

В июне или в июле, когда люди начали носить шлепанцы, шорты и легкие юбки, Чжоу Вэй в одностороннем порядке отменила еженедельные встречи с преподавательницей-психотерапевтом. Та сменила пушистые джемперы на платья: светло-лиловые, зеленовато-голубые, сапфировые, иссиня-черные. Все эти наряды она надевала по очереди, приходя в них на послеполуденные сеансы. Одни утверждают, что синий цвет успокаивает, другие – что он навевает тоску. Синие платья преподавательницы делали ее кожу еще бледнее, отчего она выглядела совсем уж полупрозрачной, а на теле просвечивали сине-зеленые венки. В паузах между разговорами, похожими на тихую водную гладь, Чжоу Вэй часто разглядывала эти вены, обретая умиротворение, как от созерцания декоративных растений. Длительное и пристальное разглядывание растений – плохой знак, но преподавательница не рассказывала пациентке об этом постулате, почерпнутом из книги по основам психологии, которую она случайно обнаружила в уголке библиотеки. «Случайно» – так говорила она сама, хотя студенты позже признались, что в то время часто видели, как преподавательница бродит около полок с литературой о психологии. Когда Чжоу Вэй в первый раз опоздала на встречу, она очень огорчилась и извинилась перед собеседницей, притворившись, что глубоко сожалеет о случившемся. Во второй раз она соврала, что проспала, хотя встреча была назначена на четыре часа дня. Она уже и забыла, что сказала в третий раз, но запомнила, как лицо преподавательницы помрачнело, словно грозовая туча. Казалось, все вокруг погрузилось во мрак, и только одна Чжоу Вэй освещалась светом сверху, исходящим от снопа ярких золотых искр. Он не прятался за облаками и сиял очень ярко, будто из тучи вот-вот что-то вырвется, но оттуда так ничего и не вырвалось. В четвертый и пятый раз Чжоу Вэй просто отключала телефон, и все обошлось. Потом к ней снова заглянула куратор: она, как и прежде, улыбалась, а перед визитом повязала на шею галстук-бабочку, однако потом периодически ослабляла и поправляла его, словно иначе не могла нормально дышать.

– Что у вас случилось? Что вас беспокоит?

Чжоу Вэй невольно начала блуждать взглядом по стенам и полу, после чего и вовсе опустила его к ногам. Она заметила, что обе ее ступни направлены к выходу. Поведенческая психология утверждает, что это сигнализирует о подсознательном желании уйти, но, к сожалению, куратор этого не понимала. Тогда Чжоу Вэй попыталась как можно быстрее закончить разговор, давая исключительно хорошую обратную связь, энергично кивая и повторяя «да», «отлично» и «без проблем», но уловки мало помогали. Она начала покачивать ногой, потирать руки и стрелять глазами в разные стороны. Вся она словно кипела, как кастрюля с водой, которая вот-вот забурлит. Наконец раздался спасительный звонок, и обремененная делами куратор была вынуждена сказать:

– На этом пока все, – после чего она поспешно удалилась прочь.

Вокруг Чжоу Вэй постоянно происходили более значимые события, а она была всего-навсего гнилой крупинкой в зернохранилище, которую не успели выкинуть. Она больше не ходила на консультации, но и куратор прекратила свои визиты. Вскоре все ушли на каникулы. Во время летних каникул кампус университета напоминал мир после масштабной катастрофы: тихий, опустевший, с руинами былых дней, еще не успевших уйти под землю. Растительность буйно разрасталась, лозы оплетали голые стены, железные ограды и крыши зданий, свободно проникая в любые щели. В сумерках хозяйничали птицы, чей щебет трепетал в черной ткани густой тени. Затем наступал час насекомых, которые пели всю ночь, разражаясь пьяной какофонией в честь исчезновения человечества. Однако люди не исчезли полностью: иногда на дороге могло промелькнуть несколько одиноких фигур, утративших человеческий облик и эволюционировавших в неких новых безымянных существ. В общежитии царила пустота. Все одеяла были свернуты, обнажая пожелтевшие изнуренные лица каркасов кроватей. Забытые на балконе трусы, носки и лифчики висели на бельевой веревке, целыми днями покачиваясь из стороны в сторону. Несколько раздутых пакетиков с чипсами продолжали одиноко разбухать на столе все оставшееся лето. Наспех нагроможденные груды книг, листов и ручек ушли в самую долгую в году спячку. Бестолковый краешек одежды застрял во втором отсеке комода у входа, и некому было прийти ему на выручку. Единственный жасмин на подоконнике загнулся еще до цветения, превратившись в засохший труп. И все же Чжоу Вэй часто чувствовала по ночам его аромат, такой слабый и еле уловимый, будто он желал поведать ей какой-то секрет. Она отнесла этот опыт к сновидениям. Помимо аромата жасмина, там присутствовали детские всхлипывания, стук по стенке, скрип внезапно распахнувшихся окон, иллюзии детства и глубокий мужской голос у нее в ушах… Сны