Читать книгу - "Утесы - Джули Кортни Салливан"

какой ее задумал сам Христос, – ответила я.

– Я с подозрением отношусь к сектам, мне часто кажется, что они называют себя религией, чтобы избежать налогов, – сказала Агнес.

– Шейкеры платят налоги, – заметила я. – Они считают это своим гражданским долгом и единственным способом отделить церковь от государства.

Агнес склонила набок голову:

– Интересно. Я этого не знала.

Девчонки из мастерской усмехнулись:

– Прежде вы никогда не соглашались с чужим мнением!

– И верно, – кивнула Агнес. – Браво, Элиза.

На глаза вдруг навернулись слезы. Позже я почувствовала себя дурочкой, что заплакала, но в тот момент не могла с собой совладать.

Агнес, кажется, раньше меня самой догадалась, отчего я плачу.

– Ты скучаешь по дому, – сказала она.

– Нет, – ответила я, – просто городская жизнь мне не подходит. Она слишком шумная, хаотичная, скорая и резкая.

– Бедная девочка, – ответила Агнес. – Прости меня. Мне не хватает деликатности. Сестра вечно меня в этом упрекает.

При упоминании сестры я заревела пуще прежнего, и Агнес воскликнула:

– Что еще я сделала не так?

Она зашла за прилавок и обняла меня.

Мы рассмеялись. С момента приезда в Портленд я смеялась в первый раз.

Через неделю Агнес влетела в мастерскую и проговорила:

– Элиза, у меня к тебе предложение.

Остальные тут же повернулись к ней, желая узнать, не лишают ли их того, что принадлежало им по праву.

Но Агнес сказала, что ее сестре нужна служанка.

– Там, откуда мы родом, невозможно найти приличную служанку. Все женщины уходят на ткацкие фабрики в Довер[37].

Я видела объявления: «Требуются помощницы на производстве тончайшего узорчатого ситца… Девушки от 12 до 25 лет… проживание и стол предоставляется… Хорошие манеры – обязательное требование».

– Сестра живет в доме на тихом морском берегу, – продолжала Агнес. – Со всеми современными удобствами. Осмелюсь предположить, тебе там будет лучше. Ханна тебе понравится. Она добрая, ласковая и кроткая. Но у нее есть стержень. Она привыкла одна управляться с хозяйством. Два года назад в погреб забрался волк и украл курицу. Ханна спустилась и била его метлой, пока тот не выронил курицу и не убежал. А уж стреляет она лучше братьев. В детстве отец брал их на охоту, и мальчишки злились: Ханне удавалось подстрелить оленя, а им – нет.

Агнес улыбнулась, предавшись воспоминаниям, а потом посмотрела на меня.

– Ханна не хочет быть никому обузой. Она бы никогда не наняла служанку. Но у нее на подходе малыш. Беременность проходит тяжело, и на днях врач прописал ей постельный режим до конца срока. А осталось еще два месяца! Сестре понадобится помощь с уборкой и прочими домашними делами. Готовить умеешь?

– Разумеется, – ответила я.

Агнес кивнула:

– Разумеется.

Я спросила, есть ли у Ханны еще дети, которым нужен присмотр, и Агнес ответила «нет».

– Муж Ханны Сэмюэль служит на корабле и вернется лишь через несколько месяцев. Ты должна пообещать, что останешься с ней хотя бы до его возвращения. Иногда Ханне помогает жена нашего брата Чарльза, Элис, но у нее своя семья и свое хозяйство, а еще она страдает от ужасных мигреней, и ей тоже прописали постельный режим. Но ты попробуй лежать в постели, когда у тебя пятеро детей. А Ханне, должно быть, очень тяжело. У нее большой дом. Сэмюэль построил его пять лет назад. Это был свадебный подарок.

Девушки ахнули от умиления.

– Сэмюэль – мечтатель, – продолжила Агнес. – Некоторые мужчины строят большие дома, накопив состояние. Сэмюэль построил дом в расчете, что это состояние когда-нибудь появится. Его прапрапрадед, кажется, был одним из основателей нашего города. У Сэмюэля есть очень богатые родственники, но его отец, увы, богатством похвастаться не мог. А вот Сэмюэль однажды рассчитывает разбогатеть и даже устроил в доме буфетную для дворецкого, хотя они не собираются нанимать дворецкого в ближайшее время. Сестра считает, что это очень глупо. Элиза, полагаю, ты не боишься тяжелого труда?

– Ничуть.

Так все и решилось. Для меня началась новая глава. Отъезд из Общины Субботнего озера дался мне тяжко: я долго размышляла, стоит ли покидать близких и как это на них повлияет. Зато уехать из Портленда ничего не стоило. Жизнь в городе продолжила идти своим чередом, и никто не заметил моего отсутствия.

Я села на поезд до Уинстона, а от станции взяла двуколку до Авадапквита, городка, находившегося в двух милях к югу. Стоял пасмурный дождливый ноябрь. Проезжая город, я видела лишь рыбаков в резиновых сапогах и толпу безликих рабочих, грузивших древесину в доках. На главной улице высилась гостиница. Я заприметила бакалейную лавку и несколько магазинчиков, заколоченных на зиму.

Возница свернул на длинную проселочную дорогу, окруженную густым подлеском. Сперва я даже заволновалась, что он отклонился от маршрута и задумал что-то ужасное. Местность выглядела безлюдной. Странно, что тут вообще была дорога. Но вскоре нам встретилась повозка с сеном, запряженная белой лошадью. Фермер помахал нам с козел. Повозка напомнила мне Субботнее озеро и мою старую деревню.

Через несколько минут мы свернули на подъездную дорогу к дому Ханны. Копыта гулко стучали по тропе; вскоре по этому звуку я буду определять прибытие гостей. Тогда я поняла, что дорога, по которой мы ехали, находилась не в дремучем лесу, а всего в нескольких шагах от побережья.

Дом казался слишком большим для семьи с одним ребенком. Величественный, элегантный, современный, он был окрашен в бледно-желтый цвет. С трех сторон его окружали высокие сосны; с четвертой раскинулся океан. Тут было очень живописно. «Вот бы сестре приехать сюда», – подумала я.

На пороге меня встретила невестка Ханны – Элис, полноватая женщина с каштановыми волосами, вьющимися мелким завитком и нимбом окружавшими морщинистое лицо.

Она сказала, что Ханна отдыхает.

– Бедняжка. Она вся на нервах, – прошептала Элис. – Переживает из-за ребенка.

– Ясное дело, ведь это ее первая беременность? – ответила я и по лицу Элис догадалась, что ляпнула что-то не то.

– Агнес тебе не сказала? – спросила Элис. – Впрочем, возможно, она сама не знает. Она же приезжает и уезжает, когда ей вздумается, и никогда здесь не задерживается. Ханна очень плоха. Слишком много ей пришлось пережить. Я говорю тебе об этом, чтобы ты знала: с ней сейчас надо обращаться очень бережно. Ты должна это понимать.

Я кивнула, хотя не сообразила, что именно она пытается до меня донести и как я должна реагировать.

Элис предложила мне суп, и я с благодарностью согласилась. Она смотрела, как я ем, а сама рассказывала про мужа и его родственников, словно мы с ней были знакомы сто лет.

– Мне всегда казалось, что Сэмюэль из ревности построил дом так далеко от города и родственников Ханны, – рассудила она. – Он знал, что подолгу