Читать книгу - "Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин"

семьи — между матерью и дочерями, между сестрами, — их связывали невидимые нити — нити вселенской пуповины, что соединяет между собой звезды Млечного пути.

* * *

Свадьба была шумная, как любят вьетнамцы из Южной Калифорнии: горланили песни в караоке, дешевый алкоголь тек рекой, блюд подали целых семь курсов, включая суп из плавника акулы (правда, кое-кто из гостей засомневался, а настоящий ли это плавник акулы, потому что Маи та еще скряга). Чей-то пьяный дядюшка скрипел что-то в микрофон, Маи с Анем, взявшись за руки, переходили от столика к столику, собирали красные конверты с деньгами им на новую совместную жизнь и лично благодарили гостей.

Все пьяные тетушки, мамаши и королевы Маленького Сайгона сидели в темном уголке и сплетничали о женщинах Зыонг, их дочерях, сестрах, кузинах, дочкиных кавалерах и, конечно, о невесте. Их не видел никто, зато они видели всех.

— Свадьба такая пафосная! Маи выделывается, сил нет.

— Она что, арендовала дом у воды? Только на свадьбу?

— Гляньте на Тхао, ее младшую. Даже аозай не надела!

— Неужели ей настолько противно все вьетнамское?

— Разве она не в Сайгоне живет?

— Да хоть в Сайгоне. Этим платьем делу не поможешь.

— Гляньте, дед Ман Тю тортом подавился. Может, по спине ему постучать?

— Брось ты эту затею. Ему давно пора в следующую жизнь.

— Гляньте на Тхюи Нгуен. Где ее нищий задохлик?

— Энди-то? Говорят, они расстались. Она изменила ему с кем-то побогаче.

— Вот и правильно. Деньги — главное.

— Не может быть! Это что, сам Джон Чо?

— Дайте помаду! Скорее!

— Почему Маи заказала так мало вьетнамской еды? Почему так много всего американского?

— А чего удивляться-то? Поглядите на ее дочерей. Они насквозь американки. Может, на обед чизбургеры едят, а на завтрак хот-доги.

— Почему Джойс Фам встречается с курильщиком?

— Он того и гляди концы отдаст. Я прошла мимо него и чуть не задохнулась — хоть топор вешай!

— Он еще и кореец! Ай-яй-яй.

— По-моему, спутник Элейн Лам тоже кореец.

— Это ничего, он-то врач.

— А Присциллу видели? Она не замужем и на сносях, представляете?

— Маи, наверное, чуть со стыда не сгорела. Интересно, кто отец?

— Говорят, британец какой-то.

— Ну конечно, белого ей подавай.

В другом углу двора представительницы первого поколения сидели плечом к плечу и подозрительно поглядывали на главных сплетниц Маленького Сайгона — тех, кто обсуждал их все эти годы с самого их рождения на американской земле. Эти женщины вечно лезли в их жизнь, лукаво спрашивали, с кем они встречаются, куда собираются поступать, сколько баллов получили на вступительных экзаменах и много ли зарабатывают за год.

— Думаете, они нас обсуждают? — с легкой тревогой в голосе спросила Лили.

— Кого ж еще? — ответила Кристин. — Ушла в свои цифры и коды с головой, ничего дальше собственного носа не видишь.

— Не наезжай на Лили, она одна из моих лучших стажерок, — вступилась Присцилла, поглаживая живот, лодыжки ныли под огромным весом.

— Ты вообще помалкивай, — фыркнула Тхао. — Сразу видно, что вы родственники, из одного теста сделаны.

Присцилла метнула на нее злобный взгляд.

— Технически, я ушла с головой в облака, потому что работаю с облачными системами, мы поставляем…

Все застонали, не дав ей договорить:

— Только не это, не нуди!

— Это что, Джон Чо? — шепнула Кристин.

— Дайте помаду! Скорее! — сказала Рози.

— Он для тебя слишком старый, — ответила Элейн.

— Я могу заполучить, кого захочу. — Кристин накрасила губы. — Смотри и учись!

— Ты меня не так поняла. Я говорю, он для тебя слишком хорош, — сказала Элейн.

— Заткнись!

— Я что, умру в одиночестве? — перекрикивая другие голоса, спросила Тхао и подалась вперед на стуле, глядя, как танцуют новобрачные.

— Не вешай нос. Марк никуда не денется, — ухмыльнулась Присцилла.

— Если бы я знала, что это твой бывший, я бы к нему и на метр не подошла.

— И все же привезла его к нам домой из Вьетнама, как ручную кладь.

— Я хотя бы не ложилась под каждого встречного-поперечного после расставания и не залетела, в отличие от некоторых.

— Да заткн… — Тут Присцилла как закричит, как схватится за живот. Ее вдруг пронзила острая боль. — Черт, схватки начались! Еще не время! Блин!

Девушки повскакивали со своих мест. Последний раз они так быстро сориентировались, когда снаряжали Минь Фам в больницу. Действовать было в их природе, сразу послышались инструкции, а мужчины растерянно стояли в сторонке, как неприкаянные.

Услышав крики, Маи отодвинула новоиспеченного мужа и бросилась к старшей дочери. Хюен и Минь тоже подскочили к ней, крича: «Началось!» Все помолились Будде и поблагодарили тетушку Хюа за предсказания, потому что два из трех уже воплотились. Они долго молили богов, чтобы этот день настал, чтобы именно это предсказание сбылось, потому что оно может снять проклятие с их рода. Рождение внука значило, что удача наконец улыбнется им.

Все засуетились, уступая дорогу Присцилле. Маи в подвенечном аозае сносила всех на своем пути, как шар для боулинга сбивает кегли. Она вырвалась вперед и заорала водителю, чтобы открыл дверь машины, потом заорала доктору Хаку, чтобы ехал с ними — вдруг Присцилла родит по пути.

«Быстрее!» — наседала Маи на бедного водителя-вьетнамца, а Присцилла кричала от боли. Тхюи орала на мать, чтобы та перестала орать, а доктор Хак старался всех успокоить — Присцилле нельзя слишком волноваться, но на него наорали вообще все.

К больнице подъехала целая процессия, похожая на траурный кортеж; машины остановились одна за другой, а в них несколько поколений семей Зыонг, Нгуен, Фам, Лам и Лыонг. Все тетки сгорали от нетерпения: сбудется ли последнее предсказание тетушки Хюа? Ребенок Присциллы всем докажет, что прорицательница не шарлатанка. У этой чудаковатой миниатюрной женщины, живущей на четвертом крупнейшем острове Гавайев, есть способности, она видит азиатские души и помогает направлять их здесь, на Земле, и там, после смерти.

Внук

27. Чарли Нгуен

Хуже всех себя чувствовала Маи Зыонг. Она ходила по приемному покою из угла в угол. Муж старался успокоить ее, но она отмахнулась от него, как от надоедливой мухи, и отослала в угол. Он вздохнул, взял газету и приготовился ночевать в больнице. Он понял: семейная жизнь началась, льготного периода не будет. Почувствовал, что жену лучше не злить. Тем временем Минь Фам обмахивалась бамбуковым веером, чтобы отогнать тревогу. Она второй раз за короткое время оказалась в больнице, и от больничного запаха ее мутило. Как же его перебить? Она встала и пошла в кафетерий чем-нибудь заесть волнение подальше от дочкиных глаз. Чем угодно! Ради всего святого —