Читать книгу - "Утесы - Джули Кортни Салливан"

class="p1">– Тогда не надо ничего выяснять, – отвечала Женевьева. – Признаюсь, я прежде всего надеялась раздобыть фото Элизы.

– Но зачем оно вам?

– Показать Бенджамину.

Ответ Женевьевы ничуть не прояснил ситуацию для Джейн, но она не стала допытываться.

– Вряд ли мы найдем фотографию Элизы, учитывая, в какое время та жила.

Женевьева, кажется, расстроилась, но потом приободрилась.

– Вряд ли? Но это все-таки возможно?

Джейн с досадой усмехнулась:

– Вы очень настойчивы, Женевьева, вам это говорили?

– Виновна, – ответила та. – Вы готовы ужинать? У нас сегодня лосось.

– Вы не говорили, что приглашаете меня на ужин, – возразила Джейн. – Не хочу навязываться.

– Прошу, – сказала Женевьева, и Джейн почудилось, что она в отчаянии. – Прошу, Джейн, останьтесь.

В девять вечера они все еще сидели на веранде за деревянным столом.

Они полюбовались великолепным закатом. Солнце ушло, сгустились сумерки. Резко похолодало. Налетели комары, жаждущие человеческой крови. Потом совсем стемнело. Небо усыпали звезды; вышел месяц. А они с Женевьевой так и сидели на прежнем месте. Когда Джейн выходила из дома, она думала, что уедет максимум на час. Оставила одинокую куриную грудку размораживаться на кухне.

Лосось Женевьевы оказался безупречным. Она подала его со свежим укропом. Джейн была поражена. На десерт был черничный пирог – вкуснее Джейн в жизни не пробовала.

Ужин закончился час назад. С тех пор беседа несколько раз заходила в тупик. Они обсудили всевозможные культурные темы, Литтлтонов, а когда пришло время говорить о себе, ни та ни другая не захотели ничего рассказывать.

При всем своем богатстве и хорошем воспитании Женевьева испытывала неловкость в общении, и Джейн ее прекрасно понимала.

Но всякий раз, когда Джейн хотела откланяться, Женевьева внезапно спрашивала ее мнение об образцах плитки для постирочной на втором этаже или задавала очередной вопрос об Авадапквите. Джейн впервые почувствовала себя экспертом по истории городка: обычно она ощущала себя посторонней, хотя в Авадапквите жили три поколения ее семьи.

Бенджамина спать не укладывали. Он сидел на диване в гостиной и по второму кругу смотрел на планшете тот же мультик.

Женевьева то и дело поглядывала на него через раздвижные двери. Иногда вставала и подходила к нему, приносила то воду, то мягкий плед.

– Значит, вы работаете в Кембридже, а здесь живете летом? – спросила она и прищурилась, видимо показывая, что задумалась.

– Здесь живет моя мать, – ответила Джейн. – Точнее, жила. Она умерла чуть больше года назад.

– О нет. Соболезную.

– Спасибо.

– Она, наверно, была совсем молодая, – заметила Женевьева, – отчего она умерла?

– Рак легких.

Женевьева покачала головой:

– Мой двоюродный брат тоже умер от рака легких. Так несправедливо. Он даже не курил.

Мать Джейн курила постоянно, сколько Джейн ее помнила. Вероятно, Ширли сама была виновата в своей болезни, но Джейн почему-то воспринимала ее как жертву. Жертву табачных компаний, подсадивших ее на никотин в тринадцать лет. Культуры, в которой превыше всего ценилась худоба.

– А ваш отец? – спросила Женевьева. – Он тоже здесь живет?

– Он бросил нас, когда моей сестре было два года, а я только родилась, – ответила Джейн. – Больше мы его не видели. Он даже открытки на дни рождения не присылал. Если честно, я даже не знаю, как он выглядит.

На глазах Женевьевы вдруг выступили слезы. Внезапно, как будто она резала лук.

– Простите. – Она вытерла глаза. – Меня тоже растила мать-одиночка. Не представляю, каково это – потерять мать.

Женевьева словно хотела, чтобы Джейн, чья мать умерла, утешила ее из-за того, что ее собственная мать тоже умрет когда-нибудь в отдаленном будущем.

– Мне пора, – сказала Джейн.

– Прошу, не уходите, – ответила Женевьева. – Вы еще не рассказали, что связывает вас с этим домом. Эллисон что-то говорила в день, когда мы познакомились. Помните?

– Да, – кивнула Джейн, – я случайно наткнулась на него, когда училась в старших классах. Дом тогда пустовал, и я стала часто сюда приходить. Одна. Сидела на лужайке и читала. Потом мы с мужем приходили сюда уже вдвоем.

– Не знала, что вы замужем, – спохватилась Женевьева и зажала рот рукой. – Вы могли бы прийти сегодня вместе. Теперь мне неловко, что я не пригласила вашего мужа.

– Не чувствуйте себя неловко, что не пригласили кого-то, о чьем существовании не догадывались, – сказала Джейн. – К тому же Дэвида нет в городе. Мы… решили разойтись на время.

Она никому не говорила об этом вслух, кроме Эллисон и Холли. Ей до сих пор было трудно в это поверить.

– В браке всякое бывает, – сказала Женевьева.

Джейн решила, что это идеальный ответ. Женевьева не стала ее жалеть, фамильярничать, допытываться. Не спросила, почему и давно ли они разошлись, как не стала спрашивать, почему и давно ли она не пьет. У чопорности Женевьевы оказалось неожиданное преимущество – деликатность.

– Вы правы, – ответила Джейн, – бывает всякое.

Впрочем, в последнее время она начала понимать, как все произошло. За последние полтора года в ее жизни случалось слишком много неожиданностей. Все, что казалось незыблемым, просто рушилось. Джейн не успевала пережить один удар, как за ним следовал другой.

Мать сгорела за полгода. Прошел всего год с ее смерти. Джейн часто волновалась, что не испытывает горе. Но теперь понимала, что сразу после похорон начала больше пить и опаздывать на работу. Пару раз даже брала отгулы из-за похмелья. Раньше такого не бывало.

Иногда после нескольких бокалов она ни с того ни с сего срывалась на Дэвида. А когда на следующее утро принималась извиняться, он говорил: «Твоя мама умерла. У тебя был сложный год».

Джейн ценила его поддержку, хотя догадывалась, что муж спускает ей с рук то, что не должен терпеть. Он предложил ей пойти к психотерапевту; она отказалась, и он не стал настаивать. Джейн боялась, что, если будет продолжать в том же духе, в конце концов он просто разлюбит ее. И что тогда? Дэвид никогда ее не бросит. Он слишком верен. В его большой семье никто сроду не разводился. Он стыдился, что его первый брак закончился разводом. Джейн знала: муж сделает все, чтобы сохранить брак. Будет игнорировать очевидное. Поэтому ушла сама. Ушла, потому что любила его и знала, что ему без нее лучше. По крайней мере, без нее прежней.

Повисла тишина. Джейн буквально слышала, как Женевьева думает. Видимо, она хотела как-то поддержать Джейн в ситуации с ее браком, но ничего не приходило в голову.

В итоге в ответ на ее секрет Женевьева решила поделиться своим. После долгого молчания она внезапно произнесла:

– Вы решите, что я ненормальная, но мне кажется, в доме есть привидение.

Джейн растерялась. Такого она от Женевьевы никак не ожидала.

– Понимаю, как это звучит,