Читать книгу - "Утесы - Джули Кортни Салливан"

точно не соблазнитесь холодным пино-гриджио?

– Нет. Спасибо. Я не пью, – ответила Джейн.

Ей нравилось, как звучат эти слова; Джейн редко удавалось произнести их в присутствии незнакомого человека, чье мнение не имело для нее никакого значения.

– О, – ответила Женевьева, – извините.

– Не извиняйтесь.

– Тогда давайте пить минералку, – сказала Женевьева.

– Вы можете выпить вина. Я не против, – ответила Джейн.

– Уверены?

– Да.

– Вас устроит «Сан-Пеллегрино»?

– Можно мне воду из-под крана? – спросила Джейн.

Женевьева кивнула, зашла в дом и крикнула Бенджамину через плечо:

– Играй там, где Джейн может тебя видеть!

Странно, подумала Джейн. Женевьева совсем ее не знала. С другой стороны, Джейн не представляла угрозы: что плохого может сделать женщина средних лет? Вероятно, она внушала доверие самим своим видом.

Джейн вдохнула соленый воздух. Океан был так близко, что она чувствовала влагу на щеках.

Хоть вид остался прежним. Таким же потрясающим, каким Джейн его помнила. Может, даже стал лучше – из-за пристройки веранда оказалась ближе к воде.

Стоило ей об этом подумать, как она заметила: сбоку, где прежде высились величественные сосны, теперь был бассейн.

Он выглядел тут совершенно неуместно. Бассейны на берегу океана любили ставить в Хэмптонсе. В Мэне никто так не делал, даже самые богатые приезжие.

Подошел Бенджамин с грузовичком в руках.

– Вам повезло, что у вас есть бассейн, – сказала Джейн.

– Да, но мы не купаемся, – ответил мальчик.

– Почему?

– Это опасно.

Какой пугливый ребенок, подумала Джейн. Хотя, может, он имел в виду, что ему одному нельзя плавать, без присмотра взрослых.

На острове напротив сегодня не грелись тюлени. Теперь Джейн не могла смотреть на него и не вспоминать об индейцах, похищенных Пемброком. Высаживался ли он на этом берегу? Она подумала, не рассказать ли Женевьеве, но решила, что той будет неинтересно.

Вернулась Женевьева и принесла стакан воды с тонким ломтиком лимона на краешке. Протянула его Джейн. Стакан оказался на удивление тяжелым. Внутри мелодично позвякивали кубики льда.

Себе Женевьева налила вина.

Бенджамин сел рядом. Женевьева дала ему свой телефон с мультиком, и он уставился в экран, перестав замечать что-либо вокруг.

Оглядывая разложенное на столе угощение и вазу с голубыми гортензиями в центре стола, Джейн поняла, кого ей напоминала Женевьева: попечительниц библиотеки Шлезингеров, богатых домохозяек с безукоризненными манерами, умных, образованных, утонченных. Им всем было от семидесяти до восьмидесяти лет, их с малых лет готовили к карьере великосветских хозяек, и они все делали намного элегантнее, чем Джейн, даже подавали стакан воды.

По странному совпадению Женевьева произнесла:

– Хочу кое в чем признаться. Я искала вас на фейсбуке. Рассказываю об этом лишь потому, что у нас есть общая подруга. Присцилла Бингем.

– Присцилла, – задумалась Джейн. – Ах да, она состоит в консультативном совете бывших выпускников Гарварда при библиотеке.

– Логично, мы с ней знакомы по книжному клубу для выпускниц «Семи сестер»[26], – сказала Женевьева. – Мир тесен.

Джейн кивнула.

Далее разговор зашел о спектаклях Американского репертуарного театра. Офис Джейн находился напротив. У Женевьевы тоже был годовой абонемент. Они сошлись во мнении, что новый моноспектакль Анны Дивер Смит великолепен, а вот экспериментальный кукольный мюзикл не понравился ни той ни другой.

Они поговорили о том, какие хорошие рестораны в Кембридже недавно закрылись и в какие новые места стоит сходить. Джейн порекомендовала итальянский ресторан «Джанна», а Женевьева сказала, что владелец – друг ее мужа.

– Они с женой планируют приехать к нам в гости, – заметила она. – Заходите на ужин, когда они будут здесь.

Что бы Джейн ни думала о Женевьеве, ей был приятен этот разговор, напоминавший о прежней жизни и старых знакомых. Иногда Джейн казалось, что мир, который она выстраивала годами, за последние несколько месяцев испарился бесследно, будто кто-то щелкнул выключателем, навсегда погасив свет. Но теперь она познакомилась с Женевьевой, которая тоже жила в этом мире и ничего не знала о проступках Джейн. Идеальное сочетание.

– А теперь расскажите, что вы узнали, – наконец произнесла Женевьева. – Я умираю от нетерпения.

– А мне не терпится рассказать, – ответила Джейн.

Она рассказала обо всех членах семьи Литтлтон, объяснила, кто они и что с ними стало. После каждого имени Женевьева кивала, будто уже знала их и мысленно вычеркивала из списка.

– Я оставила самое интересное напоследок, – сказала Джейн.

Женевьева наклонилась к ней.

Джейн достала из сумки телефон.

– Фотография, – объявила она.

Фотограф запечатлел Ханну Литтлтон, с улыбкой глядевшую на мужа. На ней было темное платье с высоким воротником. У нее было худое лицо со впавшими щеками; она зачесала волосы наверх и заколола, но не аккуратно, а будто в спешке.

Мэрилин Мартинсон прислала фотографию после того, как они с Джейн поговорили, но не ответила, когда Джейн ее поблагодарила.

Джейн не стала уточнять, откуда у нее фотография. Ей почему-то казалось, что зря она позвонила Мэрилин. Это определенно выходило за рамки того, о чем просила ее Женевьева. Лучше об этом не распространяться, решила она. Особенно учитывая, что Мэрилин после разговора фактически бросила трубку и больше не подходила к телефону и не перезванивала.

Женевьева мельком взглянула на фотографию и тут же показала снимок сыну, который скучающе на него посмотрел.

– Присмотрись к этой женщине, сынок, – попросила Женевьева. – Присмотрись внимательно. Она никого тебе не напоминает?

Бенджамин не отреагировал, Женевьева отдала Джейн телефон и спросила:

– А про Элизу удалось что-то выяснить?

Джейн растерялась.

– Служанку?

– Нет, думаю, она была чьей-то сестрой.

– Хм, – задумалась Джейн. – В семье жила служанка, Элиза, но она не приходилась Литтлтонам родственницей. А вы знали, что здесь была гостиница? Уже после Литтлтонов. Она называлась «Лейк-Гроув Инн».

Эта информация, казалось, совсем не заинтересовала Женевьеву.

– Слышала, что предыдущий владелец бросил вывеску гостиницы в подвал. Посмотрите, может, она еще там, – сказала Джейн.

– Точно нет, – отмахнулась Женевьева. – Я все вывезла на свалку. – Она не спеша отхлебнула вина. – Мусорщик приезжал двенадцать раз. Прежние владельцы оставили после себя кучу хлама.

В доме были прекрасные ковры и мебель. Картины в рамах на стенах. Старинная посуда. Кукольный домик. В кладовке все полки доверху были заставлены красивым стеклом. Неужели новой хозяйке не захотелось ничего оставить?

– Но вернемся к Элизе, – оборвала ее мысли Женевьева. – Вы уверены, что она не приходилась Литтлтонам родственницей?

– Да, уверена, – ответила Джейн. – Потомки Литтлтонов до сих пор живут здесь, в Авадапквите. Их дальняя родственница прислала мне генеалогическое древо, я могу проверить, если хотите, но в то время люди не нанимали в служанки членов семей.

– А как вы думаете, у этой родственницы не может быть фотографий Элизы? Или, может, у кого-то еще из потомков?

– Фотографии служанки давно умерших предков? Сомневаюсь.