Читать книгу - "Час тьмы - Барбара Эрскин"

была крупная композиция, а птицы – всегда популярный сюжет. Разве сестра вам не говорила? – Он внезапно занервничал, видимо испугавшись, что сболтнул лишнего.

– Наверно, да. – Ральф выдавил улыбку. – Я немного занят сейчас, думаю, вы понимаете. Обещал сестре заглянуть сюда, и до сих пор никак не удавалось попасть в ваши рабочие часы, но мне наконец предоставили увольнительную на сутки, так что я решил зайти.

Продолжать улыбаться было трудно. Эдди – лжец, вор, негодяй! Интересно, на какую сумму в целом он облапошил Эви? Вероятно, сосед считает их всех невежественными деревенщинами. Наблюдает, как Эви надрывается на ферме, читает ей наставления, подгоняет, да еще спровадил бедного Тони. Ральф больше не мог скрывать свой гнев. Он взглянул на часы.

– Мне надо идти, – сказал он, изобразив еще одну печальную улыбку. – Еду повидаться с родителями, обещал маме появиться к ланчу, а я сегодня на медленном ходу.

Оба посмотрели в окно, у которого Ральф оставил взятый напрокат велосипед, демонстративно прислонив его к стеклу. Его «морган» стоял на аэродроме с проколотой шиной.

На улице Ральф глотнул воздуха и постоял, глядя на шпиль собора и пытаясь приглушить негодование. В следующий раз при встрече с Эдди будет очень трудно удержаться, чтобы не набить мерзавцу физиономию.

Понедельник, 5 августа

– Уф!

Люси сидела за столом в маленькой гостиной на втором этаже. Рядом, около телефона, лежал раскрытый дневник Эви. Люси несколько минут смотрела на размашистый наклонный почерк, испещрявший страницу, прежде чем взялась за телефон.

– Я обнаружила связь между Ральфом и своим домом, – сообщила она викарию Редвуду. – Он приходил сюда. Во время войны здесь тоже была художественная галерея, где продавали в том числе работы Эви. Ну разве не потрясающее совпадение?

Только что она прочитала в дневнике: «Сегодня у Рейфи целый день увольнительная, и мама испекла кроличью запеканку. Мама так его ждала, но мирной семейной трапезы не получилось, поскольку он приехал сам не свой от ярости. Он был в галерее в Чи и узнал, что Эдди все еще грабит меня. За мои работы выручают огромные суммы, а Эдди выдает мне гроши. Никогда не видела Р. таким злым. Он извинился за то, что испортил вечер, – мама и п. тоже расстроились, – но он должен был рассказать мне об этом. Не знаю, как поступить. Если слишком разозлить Эдди, он вообще больше не будет мне помогать».

– Я хотела сразу же сообщить вам, – продолжила Люси. – Вот почему погибший летчик навещает это место.

– Действительно невероятно, – задумчиво произнес Хью. – Вы уверены, что это та же галерея?

– Эви упоминает имя владельца: Фуллер. Мне оно показалось знакомым, и я заглянула в документы. Когда мы подавали запрос на разрешение перестроить здание в галерею, то указывали, что раньше, во время войны, здесь уже был художественный салон, хотя до нас тут размещалось кафе. Я помню имена Дэвида и Веры Фуллер: они были в бумагах, которые нам прислали при покупке дома.

– Ясно. – Викарий помолчал. – Это многое объясняет, Люси, и выводит вас на другую дорогу. Хотя должен сказать, я все же думаю, что все началось с картины.

Люси нахмурилась.

– Так вам не кажется это важным? – Она услышала в собственном голосе разочарование.

– Кажется. Как вы говорите, это устанавливает физическую связь. Но здесь должно быть что-то еще: наверняка есть сильные эмоциональные причины, почему призрак появляется именно здесь, и мне представляется весьма вероятным, что причины эти имеют отношение к портрету. Я так понимаю, вы больше не видели Ральфа?

Люси помотала головой, но вспомнила, что разговаривает по телефону.

– Нет. Ничего такого, – произнесла она. Поколебавшись, она все же решилась сказать: – На самом деле кое-что случилось. У меня был жуткий кошмар, очень явный, про моего мужа, Ларри, и его аварию. Я хотела вам позвонить, но потом подумала, что это не имеет отношения к Ральфу. Однако теперь мне кажется, что все-таки имеет. – Она заметила, что начинает тараторить. – Такое впечатление, что они связаны. Но такого не может быть. Я до сих пор не могу выбросить аварию из головы. Сны преследуют меня снова и снова, но последний был самым страшным.

– Хотите, я приеду и мы поговорим об этом? – мягким голосом предложил Хью.

Пытаясь успокоиться, Люси усмехнулась. В священнике заговорил психотерапевт – ему явно хорошо удается утешать людей.

– Не хочу отнимать у вас время. Я ведь не ваша прихожанка.

– Нет, но в некотором смысле Ральф принадлежит к моему приходу. – Люси услышала, что викарий улыбается. – Вам не обязательно быть верующей, Люси. Если хотите излить душу, я приеду.

Она не поняла, что он имеет в виду прямо сейчас, но через час Хью уже сидел напротив нее, а между ними лежал дневник Эви.

– Я не всегда приезжаю сразу, – ответил священник на ее удивление по поводу столь оперативного прибытия скорой помощи. – Часто я так занят, что мне кажется, Господь Бог создал день слишком коротким, чтобы испытать нас, но сегодня вам повезло, и вы видите перед собой викария на крыльях.

Люси рассмеялась.

– Я под впечатлением.

Взяв дневник, Хью открыл его, захлопнул и подержал в руках, закрыв глаза. Люси смотрела на него, и улыбка сошла с ее губ: ей стало неловко оттого, что она наблюдала нечто чуждое и недоступное ее пониманию. Ей хотелось поинтересоваться у священника, что он делает, забрать у него тетрадь или оглянуться через плечо на случай, если Редвуд призывает Ральфа из прошлого, но она не решалась пошевелиться, не смела даже дышать. Когда наконец Хью открыл глаза и отложил дневник, она так и сидела не двигаясь и ничего не говоря. Наконец Люси сделала глубокий вдох.

– Вы читали молитву?

Викарий улыбнулся.

– В каком-то смысле. Я пытался почувствовать душу женщины, которая это написала.

– И удалось? – Вопрос вырвался так внезапно и прозвучал так жалобно, что Люси смутилась.

Викарий медленно кивнул.

– Думаю, да.

– Расскажите мне, что вы узнали.

Он положил ладонь на дневник. Люси впервые заметила, что он носит золотое обручальное кольцо.

– Это писала молодая и эмоциональная девушка, полная восторгов и страхов. Подозреваю, что юный темперамент отражается в ее записях, но, по моим ощущениям, она обратилась к дневнику в тяжелое время. Мне представляется, что много лет спустя она нашла эту тетрадь и прижала ее к груди, как талисман, не открывая и не читая, а потом берегла ее так, словно записи олицетворяли нечто очень ценное, давно потерянное.

– Ральфа, – прошептала Люси.

– Возможно.

– Я еще не все прочитала, – сказала она. – Как это ни заманчиво, не хочется заглядывать в конец, чтобы узнать, чем