Читать книгу - "3000 иен для счастья - Хика Харада"

уже мягче, но все равно недвусмысленно демонстрировала свое неприятие.

– Но долг за стипендию – это не его вина. Сёхэй ничего не знал.

– К чему спешить? Сегодня мы все равно ничего не решим. Томоко права: надо еще подумать, верно? Михо ведь не завтра замуж выходить, – наконец вставила свое слово бабушка.

– Надо все-таки на него посмотреть. Приведи его. Ко мне приведи. По крайней мере, станет ясно, что он за человек.

– Да я с радостью. Он очень добрый и умный. Ты это сразу поймешь, бабушка.

– Извините, конечно, но лучше не надо.

Редкий случай, когда Томоко решила возразить свекрови. В ее голосе не было холода, но чувствовалась твердость.

– Томоко-сан!

– Если вы с ним встретитесь, у него может сложиться впечатление, что вся наша семья одобряет его с Михо отношения. А я этого не хочу. Потому что мы еще не дали согласия.

Михо ни разу не слышала, чтобы мать так решительно возражала бабушке. Тем самым ей как бы еще раз напомнили, как непомерно велика сумма в пять с половиной миллионов.

– Вообще-то, я не хотела развивать эту тему, – вздохнула Томоко и продолжила, обращаясь к Котоко: – Но я хочу, чтобы вы меня поняли. Я против не только из-за денег. Если Михо выйдет за этого парня, его родители станут как бы и ее родителями. Я ничего не имею против него самого, но что думать о людях, которые, ни слова не сказав сыну, оформили заем на всю сумму стипендии и теперь заставляют его выплачивать, да еще с процентами?

– Но жениться собираются Михо и Сёхэй, а вовсе не родители, – прервала мать Махо.

Томоко сердито посмотрела на нее.

– Знаешь, семейная жизнь долгая. Никогда не узнаешь, что может произойти. Замечательно, если муж окажется хорошим человеком, а родственники вмешиваться в его дела не станут. Красивая картинка. Но Япония до такого пока не дошла. У нас семья – это семья, о родственниках забывать нельзя. Махо – женщина замужняя и, наверное, понимает, о чем я толкую.

– Ну, в общем-то… да.

Звякнул дверной звонок, возвещая о приходе отца. Томоко встала и направилась в прихожую.

– Раньше люди нередко сходились и жили вместе при таких долгах, – негромко проговорила Котоко, оглядываясь на прихожую.

– Не кисни ты!

Махо постучала Михо по спине.

– У меня есть подруга… так на нее родители жениха хотели повесить страховку аж на сто миллионов.

Неужели я настолько подавленной выгляжу, что ей пришлось приводить такой пример, чтобы меня утешить? – подумала Михо.

– И что из этого вышло?

– Они говорили-говорили, но в итоге так ни о чем и не договорились. Помолвка расстроилась.

Да уж! Сомнительное утешение.

– А вот и я.

В комнату вошел отец и встретился взглядом с Михо. Видимо, мать успела что-то рассказать, пока они шли по коридору. Однако обычное его выражение лица не изменилось.

– Проходи, проходи, – хором сказали сестры и Котоко.

Мать выглядела напряженной.

– Пойду переоденусь.

Ничего больше не говоря, отец быстро удалился в спальню.

– Михо, надо рассказать отцу.

– Знаю.

Пока мать ставила на стол ужин, отец переоделся в домашнее – спортивную водолазку и трикотажный кардиган – и появился на кухне. Приступил к еде, а Михо стала быстро излагать ему суть дела. Сестра и бабушка, замерев, наблюдали за ними из гостиной.

– …Это даже трудно описать.

– Ну… – Томоко открыла было рот.

– Я, как отец, не могу тебе запрещать. Тебе нравится этот парень? Посоветуйся с матерью, – равнодушно проговорил Кадзухико, не отрываясь от еды.

– Но как же…

Томоко опустила голову.

– Наш папа всегда так: чуть что – сразу в кусты. Добренького из себя строит!

– Мама, отец совсем не это хотел сказать!

– В этом доме только я плохая. Потому что всегда отцу перечу.

Мать встала и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. Отец наблюдал за этой сценой открыв рот.

А Михо так и подмывало спросить у него: «Раз ты сделал такое лицо, может, все-таки скажешь, что думаешь?»

Раздосадованная Михо не могла в этот момент думать о родителях; она взглянула на бабушку и сестру.

– Что же делать?

– Нужно все как следует обсудить с отцом и матерью, – твердо заявила Котоко. – Они твои родители, переживают. И есть за что. Семь миллионов не шутка.

– Пять с половиной.

– С процентами – семь с лишним.

– Да, но…

Котоко повернулась к сыну:

– А ты должен обо всем переговорить с Томоко-сан.

– Угу, – отозвался тот, как ни в чем не бывало возвращаясь к ужину.

Михо посмотрела на сестру. Та пожала плечами, будто хотела сказать: «Я в эти дела влезать не хочу» или «Решать тебе, Михо».

Если Дзюдзё считался довольно оживленным местом, то в районе, где родился и вырос Сёхэй, жизнь и вовсе бурлила без остановки.

Михо это было известно. Она несколько раз смотрела ночные программы об этом округе. Ресторанчики, бары и другие питейные заведения выстроились там в ряд и не закрывались не только до утра, но и до самого полудня, а за станцией даже располагался небольшой развлекательный квартал. Короче, веселье продолжалось двадцать четыре часа в сутки. Михо думала съездить туда как-нибудь, посмотреть. Она читала в журнале, что в том районе много дешевых точек, где всего за тысячу иен можно как следует набраться. Но теперь она приехала не за этим, а чтобы познакомиться с родителями жениха. Это совсем другое дело.

Михо вышла из метро, немного нервничая.

Семья Сёхэя жила в отдельном арендованном деревянном доме минутах в десяти ходьбы от станции. Миновав торговую улочку с многочисленными пивными и барами, они вышли на улицу, застроенную одноэтажными деревянными домиками и многоэтажками. У Сёхэя было два старших брата.

– Канако! Я пришел! – вдруг громко крикнул Сёхэй, подойдя к дому, и стукнул в раздвижную дверь. Звук отозвался эхом. Михо вздрогнула.

– Канако – это кто?

– Мама-тян, моя мать.

Не успел он это сказать, как входная дверь со стуком отодвинулась.

Перед ними была женщина средних лет с собачкой на руках. Она посмотрела на них и улыбнулась.

– Отлично!

– Вот, я с другом.

Женщина бросила на Михо такой взгляд, будто хотела заглянуть ей в душу.

– С другом… То есть с девушкой.

На женщине была розовая трикотажная кофточка и джинсы. Такой наряд больше подходил девушке или молодой женщине, но на матери Сёхэя он тоже смотрелся неплохо; ее волосы были окрашены в каштановый цвет.

– Э-э… здравствуйте. Меня зовут Михо, фамилия – Микурия.

Михо отвесила такой глубокий поклон, что ее голова почти коснулась земли.

– Сё-тян о вас рассказывал. Проходите, пожалуйста. Только у нас не убрано.

Мать