Читать книгу - "3000 иен для счастья - Хика Харада"

– Так и было. Я им давал по пятьдесят тысяч в месяц. Хотя этого, конечно, не могло хватить на все – на жизнь, на жилье и еще на учебу. Ты же знаешь, что учиться на искусствоведении дорого.

В словах родителей Сёхэя была логика. Однако…

– И сколько ты должен? Какая там сумма?

Михо хотела, чтобы ее голос звучал спокойнее, без надрыва, но чувствовала, что он немного дрожит.

– Почти вся стипендия. Сто двадцать тысяч в месяц.

– Сто двадцать тысяч?!

– За время обучения процентов не берут, но после выпуска начисляется по три процента… Всего выходит пять миллионов семьсот шестьдесят тысяч. Это без процентов. Кое-что выплатили, сейчас остается пять с половиной миллионов. Естественно, сразу эту сумму я погасить не смогу, остается выплачивать понемногу…

Шок был такой, что у Михо перехватило дыхание.

– Вот так получилось. Извини.

Михо сидела, не в силах вымолвить ни слова. Сёхэй опустил голову. Взглянув на него, она немного пришла в себя.

– Но ты же не виноват…

Однако уверенно сказать, кто виноват в этой ситуации, она не могла.

– Разве ты должен возвращать эти деньги?

– То есть?

Сёхэй посмотрел Михо прямо в глаза.

– Ведь документы на стипендию не ты оформлял. Ты об этом займе ничего не знал, на тебя его свалили.

Сёхэй кивнул.

– Я тоже об этом думал. Конечно, я ничего не знал, подпись под документами родительская. Наверное, можно как-то вывернуться. Но ведь эти деньги шли на меня. Я на них выучился на искусствоведа, о чем мечтал. Это неоспоримый факт. Благодаря этому меня взяли на стажировку в студию дизайна.

Все это так, разумеется. Но в этой студии все соки выжимают и платят копейки, подумала Михо.

– Поэтому я не могу делать вид, что я здесь ни при чем. Если бы родители умерли и оставили невыплаченный долг, я бы все равно его в наследство получил.

– Но стипендия – сто двадцать тысяч, и ты каждый месяц давал родителям по пятьдесят. Сто семьдесят умножить на двенадцать – получится больше двух миллионов в год. Неужели твой университет такой дорогой?

– Плата за обучение – полтора миллиона в год, но я же еще у родителей ел, жил.

А они что, никак не могли сына поддержать, пока он учился? – хотелось спросить Михо, но она промолчала.

– Знаешь, я ведь сам только что узнал. Еще надо во всем разобраться, поэтому толком ничего сказать не могу.

Да уж, кто больше всех удивился от этой новости, так это Сёхэй.

Михо вдруг вспомнила, что Сёхэй говорил о своих бездушных родителях. Она не могла их понять. Для нее родители – люди, защищавшие ее, окружавшие заботой. Конечно, иногда они ссорились, кричали друг на друга. Михо была недовольна, что отец особо не проявлял чувств к детям, но это не сильно ее тревожило.

Если бы родители жестоко обращались с Сёхэем, все было бы понятно – не повезло парню с предками. Но то, что он рассказывал, не поддавалось объяснению.

Михо попыталась представить себе родителей Сёхэя. Образ, возникший у нее в голове, не был похож на родителей подруг. Что-то белое, размытое, напоминающее оборотня из сказок. Она никак не могла разглядеть их лиц, но чувствовала, что они ухмыляются.

Надо посоветоваться с сестрой, решила Михо. Она здорово разбирается в процентах и вообще в таких делах.

– И что же теперь? – проговорила Томоко и погрузилась в молчание. Меж бровей у нее залегла глубокая морщина.

В гостиной семейства Микурия собрались Михо, Томоко, Махо и Котоко. Даже Котоко, обычно жизнерадостная и порывистая, молчала.

Несколько дней назад Михо попробовала по телефону поговорить со старшей сестрой о стипендии Сёхэя, но та отказалась обсуждать эту тему: «Нет, так не пойдет. Это большие деньги. Я одна не могу ничего решать» и сказала, что надо посоветоваться со старшими. У Тайё в пятницу как раз не было ночной смены, он собирался к родителям поужинать и решил взять с собой Сахо. У отца была какая-то встреча, но он должен был вернуться к десяти, поэтому ему тоже предложили присоединиться к женской компании.

Михо было как-то неловко обсуждать денежный вопрос и своего бойфренда только с матерью и сестрой, поэтому она решила пригласить бабушку. Она надеялась, что бабушка сможет сдержать чересчур эмоциональную мать (которая списывала свою повышенную возбудимость на менопаузу).

– У вас есть конкретный график выплаты долга? – спросила Махо. Она говорила, словно намекая, что может дать какие-то рекомендации, но в то же время достаточно строго.

– Это не долг, а стипендия.

– А это не одно и то же?

– Не совсем, мне кажется… Мы говорили с ассоциацией, выдавшей заем. Нам сказали, что в месяц надо выплачивать около тридцати тысяч.

– А если не «около», а точно? Вы спросили?

Махо достала из сумки смартфон, открыла калькулятор и приготовилась считать. Михо проверила цифры, которые внес в записную книжку ее мобильника Сёхэй.

– Точнее, тридцать тысяч пятьсот.

– Общая сумма пять с половиной, тридцать тысяч пятьсот ежемесячно, плюс три процента… – бормотала Махо, нажимая кнопки калькулятора, – …двадцать лет. На выплату уйдет ровно двадцать лет.

– Неужели двадцать лет?

– Только процентов за этот срок набежит миллион восемьсот двадцать тысяч семьсот девяносто пять иен! Это только говорится, что заем на пять с половиной миллионов, на самом деле получится семь миллионов триста двадцать тысяч семьсот девяносто пять иен.

– Двадцать лет… Тридцатка в месяц… Это же большие деньги, – проговорила Томоко сдавленным голосом.

Михо и без нее это понимала. Понимала лучше всех.

Недавно она начала экономить, переехала в Дзюдзё. Пересмотрела фиксированные расходы – плату за аренду жилья и смартфон, расходы на страхование жизни; на работу стала брать еду из дома и в итоге вышла на сорок тысяч экономии в месяц.

Так что она очень хорошо понимала, что такое тридцать тысяч иен.

– Я против, чтобы ты выходила за него, – отрезала Томоко, подняв наконец голову.

– Что?

Михо была готова к тому, что услышит разные мнения, но столь категорического заявления не ожидала.

В семействе Микурия Михо всегда считалась отличницей. Она ходила в лучшую школу в районе, сама выбрала себе колледж. Родители на нее почти никогда не сердились и не перечили ей.

– Я не знаю, что он за человек, ни разу его не видела.

– Ну так увидь, кто тебе мешает, – пробормотала Михо, но мать продолжала качать головой.

– Наверняка он хороший человек, раз ты его выбрала. Поэтому, конечно, я не могу сказать: «Брось его». Но со свадьбой надо немного подождать. Повстречайтесь еще, подумайте хорошенько. – Томоко продолжала