Читать книгу - "Занесённые снегом - Алла Лебедева"

равно умрёт. Зачем тратиться зря? Ты должна помочь мне быстренько продать его дачу. Пока он жив… Санька Рукосуев, который за тобой в школе бегал, помнишь? Так он теперь нотариус у нас в городе. Переговори с ним, чтобы он оформил дарственную на меня. Я знаю подпись Панкрата, распишусь за него. А то, после его смерти я продать не смогу. Если этот его сынок разнюхает про наследство, то будет претендовать, — рассудительно ответила Янина.

— Мама, ты меня удивляешь. Вы же прожили вместе тридцать лет. Он обеспечивал тебя всем, отдавал всю зарплату до копейки. Пусть он подарит свою дачу родному сыну, если таково его желание. Квартира у тебя есть. Деньги его ты, как я поняла, уже на свою карту перевела. Я же каждый месяц тебе по десять тысяч перечисляю. Вместе с твоей пенсией тебе хватит, — Юлия пыталась говорить спокойно.

— Ой, дурища! Разве деньги бываю лишние, чтобы я выпускала их из своих рук? — удивилась Янина.

— Послушай, мама. Я не буду участвовать в твоих махинациях, — тихо сказала Юлия.

— Что, забыла, как рыдала в подушку, когда этот красавчик Нестор тебя бросил? Тогда тебе мать нужна была? А как матери помочь, так ты в кусты? Вырастила, выпоила, выучила доченьку! А она мать десяткой попрекает! Небось, твой полковник миллионами ворочает, а матери поганую десятку, как собаке кость? — крикнула Янина, покраснев от злости.

— Мама, положим, не совсем так… ты увидела меня только, когда мне исполнилось двенадцать лет. Я хорошо запомнила твоё не довольное лицо, когда меня привезли к тебе. Думаю, я тебе не очень была нужна, правда? Ведь за двенадцать лет ты навестила меня пару-тройку раз. Даже имя моё долго запомнить не могла, всё, то Лилькой, то Лялькой называла.

Это во-первых. Во-вторых, папа хорошие деньги платил на мое содержание. Я своими глазами квитанции видела, которые ты прятала от меня. А то, что тебе денег не хватает, так это, потому что твои шкафы забиты всякой ерундой, которую ты заказываешь коробками. Я вчера комод открыть не смогла, там постельное белье в упаковке десятками лежит. А в прихожей пройти невозможно, шесть пар сапог, восемь полок с туфлями. Зачем тебе столько? — возмутилась Юлия.

— Тебя не спросила, как деньги тратить! Яйца курицу поучают!

Что плохого в том, что я искала своё женское счастье, которое мне не дал твой отец? Вместо того, чтобы приласкать свою жену, он читал книжки!

А то, что ты росла с бабушкой, тоже виноват твой отец. Он решил развестись со мной не понятно почему. А куда я тебя дену, если с матерью тогда разругалась и сама жила у сожителя? Это я виновата, что двенадцать лет они тебя не отдавали мне? Я хотела пару раз взять тебя на выходные и познакомить с Панкратом, но твоя бабка встала на дыбы. Видишь ли, образ жизни у меня аморальный!

Нормальный образ у меня! Вечером пришла с работы, выпила, покурила, побазарила с девчонками. Ну, бывало, мужики знакомые с бутылкой зайдут, посидим, песни попоём. Все так живут. Что не так? Это всё бабка тебя настраивала. Она и мне житья не давала. Яна, не кури, не пей, не пукай! Твой отец такой же чистоплюй! Вспомнить противно, как я мучилась у них!

Один раз пришли мои подружки, сели за стол, так эта старуха схватила бутылку водки и в раковину вылила. Я чуть не задушила эту рухлядь, хорошо Маруська Сивцова руку мою удержала, а так бы… — Янина сделала жест возле горла.

— Не смей так говорить о бабушке! Всё, что во мне есть хорошего, всё она в меня вложила! — с горячностью ответила Юлия — Интересно, чему хорошему она тебя научила? Тренькать на пианине, книжки читать, да нос свой морщить! Ни Богу свечка, ни черту кочерга! — крикнула в сердцах Янина.

— Мама! Я не собираюсь скандалить с тобой. Прощай! — Юлия взяла сумку и вышла на улицу.

* * *

До поезда оставалось три часа. Юлия устроилась на деревянную скамью в конце зала ожидания на вокзале. Рядом села пожилая худощавая женщина с двумя чемоданами и большим пластиковым пакетом.

— Не посмотрите за вещами? За пирожками сбегаю в киоск. Здесь, за вокзалом. Я мигом, — попросила женщина. Янина согласно кивнула и продолжила свои печальные размышления о матери.

— Вот, возьми, доченька. Я купила тебе с капустой. Здесь моя подруга работает, пирожки свежеиспечённые, — женщина подала Юлии пирог в маленьком пакетике.

Пирог был действительно так вкусен, что Юлия не заметила, как проглотила его. Она вспомнила, что с самого утра ничего не ела.

— Проголодалась? Возьми ещё один, — женщина вынула из бумажной коробки пирог и подала Юлии. Они разговорились.

— Юля, значит. А я, Полина Григорьевна. Я давно в Малозерске живу. Вроде ты не из наших? — спросила женщина.

— Я родилась здесь. Дочка Кирилла Гардиани. Может, слышали про моего отца? — спросила Юлия. Она не хотела говорить про мать.

— Кирилл? Конечно, знаю его и его родителей. Мы с Кириллом в одном классе учились. Умный серьезный парень, в классе отличался от остальных пацанов. Говорят, он сейчас в Питере живет? Привет ему передавай от бывшей одноклассницы Полины Тарасовой.

Я к своим детям сейчас еду. Моя младшая Зина живёт возле Иркутска, брата к себе уговорила переехать. Зовут меня к себе жить. Но я к своему дому прикипела, боюсь пока отрываться совсем. А повидаться с детьми хочется, — рассказала Полина Григорьевна.

Она стала рассказывать о себе, словно знала Юлию давно. Так доверчивы бывают только коренные сибиряки.

Юлю пронзила догадка: не о том ли Герасиме, который является сыном Панкрата, толкует Полина Григорьевна? Слишком много совпадений. Но разве так бывает?

— Может, вы и отчима моего знаете? Он тоже на мясокомбинате работал. Панкрат Иванович Топорков, — спросила Юлия и увидела, как изменилось лицо пожилой женщины.

— Так вы, дочка этой Янины? — Полина Григорьевна сразу подобралась и отодвинулась от Юлии. Разом пропала та доброжелательная атмосфера, которая возникла между двумя попутчицами.

Через несколько минут объявили посадку. Женщины поспешили на платформу.

Оказалось, они едут в одном купе.

— Панкрат Иванович серьёзно болен. У него рак кишечника. Доктор говорит, что осталось немного… — тихо проговорила Юлия, когда поезд тронулся. Полина Григорьевна ничего не ответила.

— Когда-то давно мы были знакомы… любила я его. Но он… ладно, что теперь… Бог ему судья, — проговорила она, наконец.

— Он хочет увидеть своего сына и проститься с ним, — Юлия посмотрела на Полину Григорьевну. Та снова замолчала.

— Это он тебе сказал? Не похоже, что он хотел увидеться с Герой.