Читать книгу - "Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег"

Можно представить себе, что должна испытывать только что расцветшая китайская девушка, получая китайское обручальное кольцо – гуся. Она не имеет ни малейшего представление ни о наружности, ни о характере того человека, с которым готова связать ее судьба. Она не может ничего узнать о нем ни от родителей, ни от братьев, ни от знакомых; держат ее со дня просватанья еще строже прежнего. Она не смеет видеться ни с кем чужим, и при появлении гостей должна немедленно удаляться из комнаты. Все существо китайской девушки, все ее чувства и желания подвергаются такой же беспощадной ломке и гнету, как ее ножки – «золотые лилии», и было бы непостижимо, каким образом китайские девушки могут быть еще веселыми, шутить и резвиться, если бы мы не знали, что они даже не подозревают о иных счастливых условиях жизни своих белых сестер в Европе и в Америке. Их кругозор ограничен стенами их дома, мышление сковано старинными нравами и обычаями; все чтение их, если они выучились грамоте, составляют скучные китайские классики, театральные пьески да рассказы. Книг по географии, истории существует на китайском языке весьма мало.

В день свадьбы за невестой является ближайший друг жениха и доставляет ее в красном паланкине в ее новое жилище. Но самое положение ее не меняется от перемены жилища; дома она была покорной служанкой своих родителей и старших братьев; выйдя замуж, становится покорной служанкой свекра, свекрови и своего мужа. Всякая связь с родительским домом считается порванной, родители мужа становятся теперь ее родителями, и, даже в случае смерти мужа, она остается в его семье, не смея вернуться к своим родителям. То же самое если смерть унесет жениха до брака. Незавидная доля! Очутившись среди чужих, которые не всегда встречают ее радушно, молодая женщина должна беспрекословно исполнять все приказание своей новой матери, госпожи дома; у мужа своего она едва ли может рассчитывать найти какую поддержку, так как первый долг китайца – повиновение родителям. За непокорность или строптивость муж может побить жену; помощи ей ждать неоткуда. Только рабской угодливостью и покорностью может она снискать расположение своих новых родных. С рождением сына положение ее упрочивается, и она может рассчитывать на уважение и любовь.

В течение первого месяца после родов женщина является жертвой целого ряда своеобразных обычаев. Мать, отец, даже собственный муж избегают того покоя, где лежит роженица. Никто не смеет входить туда, кроме ее служанок; висящий над входной дверью жилища пучок барвинка предостерегает всех посетителей. В этот дом не только не следует входить, но нельзя даже оставить хозяевам своей визитной карточки. Все живущие в одном доме с роженицей, и даже чужие, которым приходится бывать в нем, считаются нечистыми и не смеют в течение первого месяца посещать кумирни. Душа умершей роженицы попадает, по китайским понятиям, в чистилище, и нужны особые предписанные религиозными законами очистительные жертвы, чтобы высвободить ее оттуда.

Если у молодой женщины родится дочка, положение ее становится еще хуже; она не только падает во мнении своих родителей и родственников, но и супруг ее, если только позволяют средства, торопится обзавестись новой женой или, скорее, наложницей. По китайским законам законной супругой признается лишь одна жена и притом первая, но мужу разрешается брать себе столько наложниц, сколько он может прокормить. Такое многоженство и наблюдается, главным образом, среди богатых купцов и мандаринов, среди беднейших же классов очень редко. Однако я знаю и подобные примеры. Моя кантонская лодочница, энергичная, работящая, бережливая женщина, сама рассказывала мне, что ее муж обзавелся наложницей, и жаловалась только на то, что он вымогает у нее для прокормления наложницы заработанные ею тяжелым трудом деньги. И сколько раз она ни перевозила меня в лодке, она всякий раз сводила разговор на своего лодыря-мужа и его вторую жену, которую пришлось ей взять в дом, и в каждом ее слове сквозила ревность. Да и разве китаянки не женщины? У моего кантонского переводчика было три жены, у чжэнцзянского две. Случайно мы встретили двух последних на улице; это были некрасивые, бедно одетые существа; одна работала на шелковичной плантации, другая торговала на лодочной пристани съестными припасами. Я узнал потом от одного таможенного чиновника, что почтенный мой Линь-дун-фын и взял себе вторую жену для того, чтобы увеличить ее заработком свои доходы.

Как бы покорна и терпелива ни была китайская женщина, появление в доме соперницы не может не доставлять ей жестоких мучений, и нередки случаи, когда она прибегает к разным маленьким уловкам, чтобы свести своего мужа с своей сестрой или другой своей близкой родственницей, – родная наложница в доме лучше чужой! Несколько наложниц кажутся ей также менее опасными, нежели одна. Ради сохранения домашнего мира, муж обыкновенно заводит для второй жены отдельное хозяйство. Недаром китайская поговорка гласит: «Один ключ не звенит, а два вместе – бренчат». Китайцы охотно обзаводятся второй женою и тогда, если имеют сыновей от первой, особенно же люди торговые, моряки и лодочники, часто бывающие в разъездах и путешествиях, а также зажиточные чиновники, отправляющиеся на купанья. Первую жену нельзя брать с собой, – она ведет весь дом и хозяйство, вот и заводят себе «дорожных жен».

Почетные ворота в Цзиньчжоу-фу

Выражение: вторая жена, третья жена и т. д. поэтому не точны; законная жена лишь одна первая, и при жизни ее китаец не имеет права вступать в брак с другой, не может также и отнять у первой ее места хозяйки в доме. Все остальные жены лишь наложницы и подчинены законной супруге. Подобные союзы не освящаются также теми церемониями, какими сопровождаются законные браки; дело сводится к простой покупке женщины у ее родителей. Зато в этом случае мужчина может, по крайней мере, следовать влечению сердца и ввести в свой дом, кого хочет.

Как сказано, наложницы подчинены первой жене. Она одна считается хозяйкой дома, и это, пожалуй, единственное удовлетворение, которое остается ей в ее уничиженной доле. Девушки из знатных семейств поэтому не отдаются родителями в наложницы; последние набираются обыкновенно из беднейших сословий, а иногда и из домашних рабынь и служанок. Дети наложниц считаются детьми законной жены, которая признается матерью всех детей своего мужа и вместе с ним распоряжается всей их судьбой. Настоящие матери теряют в данном случае всякие права на своих детей.

В трудах, воспитании детей и занятиях семейством проходят годы, и чем старше становится женщина-хозяйка, тем больше ей почета. Если муж ее был старшим сыном в семье