Читать книгу - "Китай и китайцы. Жизнь, нравы, обычаи - Эрнест фон Гессе-Вартег"

первый день моего пребывания в Кантоне я заметил в толпе на углу улицы одну молодую китаянку, принадлежащую, судя по ее одежде, к порядочному обществу. Это странное существо с накрашенным лицом и пышными черными волосами, в которые было воткнуто несколько живых цветов, беспомощно ковыляло на своих крохотных ножках, опираясь на зонтик. Встречные китайцы смотрели на нее насмешливо, некоторые посылали ей вслед непонятные для меня слова, другие выражали свое глумление жестами; китаянка словно не видела, не слышала ничего.

Меня заинтересовало это нежное создание, весь облик и манеры которого убеждали меня в том, что это не жрица Венеры. Переводчик утвердил меня в моем предположении.

– Но так всегда бывает, – сказал он, – если женщина позволяет себе выходить одна без провожатого. У нас вообще не принято, чтобы приличные женщины выходили из дому, а если уж это нужно, то они выезжают в паланкинах или берут с собой провожатых.

– А как же никто не обращает внимания на это множество женщин на улицах? – спросил я.

– Потому что они бедны. Это все женщины из простонародья. А дамам не позволительно показываться так на улицах. Это противно нашим обычаям.

Во время дальнейшего моего путешествия по Китаю я убедился в справедливости слов моего переводчика. Самый вопрос был настолько интересен, что я всюду старался побольше разузнать о положении женщины. Как известно, ничто не дает такого верного понятия о культурном развитии народа, как положение, которое занимает в нем женщина. В Китае она занимает вовсе не такое низкое положение, как это кажется с первого взгляда. Неуважение к женщине лишь внешнее, установленное древними формами общежития. На самом деле она играет такую же, если не более важную роль, уважается и почитается не меньше, чем у народов, считающихся куда более цивилизованными, нежели китайцы. Но иностранец, которому приходится пожить в Китае, конечно, удивляется сначала, что жены и дочери китайцев никогда не появляются в обществе. Принимает ли китаец гостей, дает ли званый обед, женщины его семьи никогда не принимают в этом участие; их заменяют куртизанки. В театрах женщинам отводятся особые, недоступные для мужчин галереи. На прогулку китайцы также выезжают одни; женщины отправляются особо – в отдельных паланкинах и в другое время. На семейных торжествах – свадьбах и т. п. хозяин пирует с гостями-мужчинами, хозяйка с женщинами. У китайцев считается даже неблагопристойным справляться о здоровье жены хозяина дома, не говоря уже о том, чтобы когда-нибудь оставить ей свою (всегда красную) визитную карточку. В общественной жизни женщина совершенно игнорируется, как будто бы ее и не существовало вовсе, хотя китайцы вообще и до крайности вежливый и церемониальный народ. Единственное существо женского пола, которое принимается в расчет при беседе мужчин между собою, – это мать. Гость вообще справляется о летах и здоровье всех принадлежащих к семье мужчин. Он, однако, не спрашивает: «Как поживает твой отец», но: «Каков почтенный возраст достоуважаемого старца?» Это и означает: «Сколько лет твоему отцу?» В разговорах гостей отец хозяина всегда именуется «превосходным, достоуважаемым старцем» или «великим князем», а сын величает своего отца «царем или князем семьи»; умершего же отца называют «покойным князем». Если же гость желает оказать внимание матери хозяина (никогда жене), то говорит: «Пожелай за меня мира в превосходном покое долговечия». Последние слова намекают на покои, обитаемые матерью хозяина. Говоря с близким другом, китаец называет его жену «уважаемой дамой» или «твоей предпочитаемой», а свою жену – «цзянь-нюй» («ничтожная внутренних покоев») или «дурочкой семьи». Посторонний вообще редко проникает на женскую половину гостеприимного хозяина.

При таких условиях чрезвычайно трудно по личным наблюдениям судить о жизни и положении женщин лучшего общества; иностранец может увидеть их в театре, в паланкине, в торжественных процессиях или в кумирнях, но не смеет вступать с ними в разговор. Сведения о них он может получить лишь от переводчиков, от католических миссионеров, которые по своему званию имеют возможность ближе проникнуть в семейную жизнь китайцев, и, наконец, от просвещенных, привыкших к европейцам китайцев, которых встречается очень много в портовых городах, особенно же в Шанхае. Я по возможности пользовался всеми этими источниками, а также переводами некоторых касающихся женщин мест из знаменитой в Китае «Книги обычаев». Кроме того, дает возможность глубже проникнуть в женскую жизнь весьма интересная книга современного китайского писателя Лиу-чжоу, прозванного «руководителем женщин». В предисловии к своей книге он говорит о женщинах:

Женщина из народа

«В беседе женщина не должна быть ни смелой, ни болтливой, но строго держаться того, что предписывает благопристойность. Дает ли она своему супругу совет или упрекает его, учит ли уму разуму детей, она постоянно должна сообразовываться с приличиями и высказывать свое мнение смиренно… Жена должна всегда вести себя строго, серьезно, здравомысляще – в мере, соответственной различным обстоятельствам, как-то, услуживая родителям, встречая и приветствуя супруга, вставая и садясь на место. Находясь в интересном положении, в трауре, в бегах во время войны, она так же безусловно должна блюсти правила приличия. Важнейшие занятия женщины – шелководство и тканье шелковых материй, приготовление и раздача пищи в семье, изготовление предметов для жертвоприношения, и, наконец, чтение и занятие науками».

Эта выдержка из Лиу-чжоу говорит в немногих словах очень многое, и, что главное, его предписаниям строго следует огромная масса китайских женщин. Едва ли можно найти жен нравственнее, целомудреннее, добродетельнее китаянок – и в поведении, и в одежде. В противоположность японке китаянка всегда, при всех обстоятельствах, показывается вполне одетой, закутанной с ног до головы. Даже у низших слоев населения, кантонских лодочниц и работниц на чайных плантациях Ханькоу, много-много увидишь обнаженными ступни ног и руки до локтя.

Как одевается китаянка? Для европейских дам это исследование, верно, представит особый интерес как раз теперь, когда жрецы дамских мод готовы истощить всю свою изобретательность в погоне за новым, небывалым в этой области. Но откуда его взять? Свое все старо, перепробовано сотни раз; о туалетах негритянок и краснокожих индейских женщин не стоит говорить, одеяния индусок и японок не соответствуют европейским вкусам, итак, разве поискать в Китае? Не думаю, однако, чтобы нашим дамам особенно пришлись по вкусу наряды китаянок, как и им не пришлись по вкусу наши наряды. Если население Китая действительно достигает 400 миллионов, то дочерей Евиных там, верно, не меньше половины, следовательно, на 40 миллионов больше, чем во всей Европе. Но из этих двухсот миллионов женщин не нашлось пока ни одной, которая переняла бы моды европейских женщин; мало того, я не видал в Китае ни одной китаянки, которая надела бы хоть шляпу, башмаки, чулки,