Читать книгу - "Азбука любви - Регина Грез"

Приятно глянуть, когда деваться некуда, а дай возможность попасть в лучшие условия — ядовитой слюной изойдут, проклиная прежнее жилье. Вечером сама Люба ко мне пришла. Непривычно долго раздевалась у порога, хмурая, молчаливая. Спрашиваю, в чем дело, неужели мама замучила с учебой и занятиями по музыке. А Люба смотрит на меня серьезно и отвечает с укоризной:

— Тетя Тоня, а чему радоваться, если идет война. Нам сегодня объясняли на классном часе. — Да, Люба, тяжелая ситуация, — вздыхаю я. — Проходи, поговорим, чай попьем с вафлями. Смотри, настряпали целую гору. Алиса кастрюльку из — под теста долизывает. — Тетя Тоня, мне страшно. Папа прислал сообщение с предсказанием бабушки Ванги. Там написано, что будет братоубийство, и Москва пойдет ко дну, а в конце мая случится страшная катастрофа. Папа думает, что ядерный взрыв. Только вот где? Тетя Тоня, получается, все из-за нас? Нас теперь весь мир ненавидит? Пока развешивала ее пуховик на плечики, пыталась найти правильные слова. Бурчала себе под нос:

— Конечно, все проблемы в мире из-за нас. Еще с тех времен, когда киевский князь Олег прибил древнерусский щит на врата Царьграда. А США так прямо в государственной доктрине написали, что Россия есть злейший враг демократии, и чтобы от России защититься уже много лет успешно тренируются. На Вьетнаме, Югославии, Ливии, Йемене, Сирии, Ираке и Афганистане. Особенно там, где нефть чище, как в Ливии, и ядерного оружия нет.

Международное право — ничто по сравнению с волей сильного, богатого и умелого. С античных времен ничего здесь не изменилось

А на Украине сейчас можно смотреть боевые действия онлайн, смаковать смерть в прямом эфире. Миллионы зрителей прилипли к экранам гаджетов, между пивом и бутербродом, под сигаретный дым делают ставки, как римском Колизее:

Verbera!

Iugula!

Ure! Тысячи фейков разлетаются по миру — профессиональные и состряпанные на коленке второпях, пока новость не устарела и можно аудиторию подогреть. Одни заголовки чего стоят.

"Ох, Люба-Люба, милая моя девочка! Мне тоже страшно…" Я взвинченная была, недавно муж показал в Телеграмм-канале кадры убийства пленных российских солдат. Потом репортаж, где мариупольские старики и дети в подвале пережидают арт-налеты с обеих сторон конфликта, дальше жуткие последствия обстрелов центральных кварталов Донецка.

Комментарии я тоже прочла. Много-много разных комментариев вперемешку с отборным матом. С той и с другой стороны. Проклятия и насмешки. Отчаяние и безумие. И ощущение, что это только начало, только цветочки...

Коля пошел смотреть новости по ТВ, не выпуская из рук телефон — сравнивал информацию, а я отчаянно захотела себя чем-то домашним занять, завела тесто для вафель, а готовые съесть не смогла ни крошки. Желудок ныл, голова разболелась.

— Тетя Тоня, вам некогда? Я тогда домой. И вообще не буду писать сочинение про войну, — насупилась Люба. — Подожди, а что за тему предложили? — спохватилась я. — Отечественная война 1812 года. Ну что можно про нее написать? Я только про Бородино помню. Это давно было, даже раньше войны с немцами. У меня никаких мыслей. То, что происходит сейчас гораздо хуже и страшнее. И все нас обвиняют. Я уже запуталась. Папа говорит одно, мама — другое. Почему французы наши музейные картины обратно не отдают? Это неправильно. Это нечестно. А вы что думаете? Я позвала Алису, усадила девчонок на диван, закрыла двери в комнату. Мы общались долго и громко. Я осторожно начала разговор, словно по колючей стерне босыми ногами, а потом стало легче. Наверно, тоже хотелось простыми словами еще раз самой себе все по полочкам разложить. Люба слушала внимательно, иногда кивала головой, в конце беседы даже натянуто улыбнулась. Алиска глазами хлопала и только один вопрос задала: — Мама, нас с тобой не убьют?

— Нет, доченька. Мы живем на юге Западной Сибири, сюда ни разу бомбы не прилетали, здесь не было крепостного права, резерваций и концлагерей. Только декабристов ссылали в Ялуторовский острог, теперь там музей. Бог высоко, царь далеко, граница… Ну, разве что с Казахстаном ближайшая. Надеюсь, там все будет в порядке. Я немного лукавила насчет исторического мира в регионе. Отголоски гражданских войн и хлебных бунтов коснулись и нашего края, но это свое, внутреннее, уже оплакано, перемолото и быльем поросло. Девчонкам пока не надо в детали лезть. А то ведь можно и до хана Кучума докопаться, тогда возникнет интересный вопрос о коренном населении Сибири. Может мы и тут оккупанты?

Недаром современные башкиры почитают национальным героем борца за свободу родных земель Салавата Юлаева. А у нас еще под боком татары и мордва, коми-зыряне и манси, которых русские попы чуть не силой в православную веру крестили за соболиные шкурки. Тема уж больно сложная и противоречивая.

Глава 14. Ракушка на скале

Для поправки здоровья и в качестве премии Коле на работе оплатили путевку в санаторий "Тараскуль". И ведь как удачно вышло со сроками, я тут же планировать начала — сначала мы с Алисой в июле навестим бабу с дедом в Коровинке, а потом Коля поедет отдыхать и лечиться.

Нельзя же нашу козловскую усадьбу оставлять без присмотра в ягодный сезон. Самое горячее время, черная смородина поспеет, каждое утро с пяток огурцов на грядке, опять же молодые кабачки и помидоры массово пойдут.

В начале отпуска я решила заняться книгами, которые закупила по большой скидке еще прошлой осенью. Уж так я устроена — вещь приобрела — надо носить или отдать тому, кто износит, чтобы зря в шкафу не валялась. Книга куплена — прочитай и осмысли или подари тому, кто оценит.

А у меня толстый том лекций Дмитрия Быкова по русской литературе без единой закладочки. Дала себе установки читать одну-две статьи в день, но увлеклась оглавлением, начала листать выборочно.

Быкова сейчас многие пылкие патриоты ругают за политическую позицию, а мне интересны его тексты-размышления о книгах и писателях — сам стиль привлекает: просто, доступно, увлекательно. Во многом согласна, но и поспорить могу.

Например, по поводу Сергея Шмелева. Быков пренебрежительно о нем пишет, мол, чего там — умилительное «Лето Господне» и «Богомолье», а я вспомнила с каким трепетом прочла «Неупиваемую чашу» и «Солнце мертвых». Разве Быков с этими текстами не знаком? Совсем не впечатлили?

Шмелева, кстати, тоже ругают за восторженное отношение к фашизму в начале войны. Но тема сложная, надо печальную биографию писателя знать и нашу историю, а то ведь и Сталин с Гитлером некогда вполне дружно общались,