Читать книгу - "Азбука любви - Регина Грез"

Через два дня Коля сказал мне, что останется на похороны. Просил предупредить своего начальника, а я разревелась по телефону, умоляла соблюдать все меры безопасности, чтобы вернулся домой здоровым. Очень переживала.

Вдруг представила на жуткое мгновение, что останемся с Алиской одни, такой страх накатил, хоть на стену лезь. Ночи не спала, винила себя во всех явных и неявных грехах перед мужем, клятвенно обещала его беречь, как приедет, нервы не мотать, правильно кормить и всесторонне заботиться.

Для дочки уход бабы Али тоже оказался нелегким испытанием. Опять сначала замкнулась, а потом начала задавать непростые вопросы о загробном мире и способах общаться оттуда с близкими людьми на земле.

— Мамочка, только ты не умирай, пожалуйста! Я без тебя жить не смогу. И кто еще будет воспитывать моих детей? Я же ничего не умею и всего боюсь. Мама, живи со мной долго!

Конечно, я навыдумывала ей успокоительных сказок, лишь бы голову не забивала грустными мыслями. А еще в эти я дни подолгу разговаривала с мамой, цеплялась за ее голос, как за путеводную нить.

Вроде, сама взрослая, а хочется для кого-то побыть маленькой девочкой, знать, что есть люди, которым бесконечно дорога. Мама жаловалась на вспышку заболевания в районе, на заполненные больницы, недоверие народа к прививкам.

— Всех обязали привиться в кратчайшие сроки. До вас еще не дошло? — волновалась я.

— Директор ждет приказа из области.

— Мам, а что во врачебных кулуарах про вирус говорят?

Она смеется невесело, кашляет в трубку.

— Говорят разное. Но мы с отцом хотим еще поработать.

— Увольняйся, мам. Я чувствую, вы устали. Вы уже все сделали для себя и... нас.

— Так внучка же есть. И непростая. И не золотая.

Я не выдержала, впервые высказала все, что давно царапало душу:

— Мам, ну что за жизнь! Неужели все так маются? Сначала карабкаешься куда-то повыше, пытаешься свить гнездо, потом детей кормишь, трясешься над ними, а когда они немного окрепнут, приходится за внуков переживать. Топчешься, суетишься… и нет этим заботам конца. И все время для кого-то живешь, тянешь лямку, устаешь до чертиков, а кто ценит? Мам, уходи с работы, пора на отдых. Время опасное, ты часто контактируешь с людьми.

Она устало вздыхает и начинает вяло объяснять:

— Я бы ушла, да некому заменить. Меня в районе очень попросили остаться на годик. Зарплата сейчас хорошая, премии каждый месяц. Еще немножко вас с Алисой поддержу. Я знаю, у вас много расходов, Коля, наверно, с сестрой на памятник сбросятся деньгами, так ты не жалей, Тонь. Вы ведь неплохо ладили с Альбиной.

— Осталась бы с нами — была жива! — вырвалось у меня.

— Знать бы, где взять соломку. Куда подстелить.

Погода каждый день непредсказуемо менялась. То слякоть такая, что дороги тают, то подморозит за ночь до дикого гололеда. В выходные Злата опять попросилась ночевать, мы с радостью ее приняли. Алисе нужна компания, и я отвлекусь на игры с девчонками.

Помню, как чудесно провели время вместе — испекли пиццу и яблочный пирог. Натрескались втроем. Плевать на диеты! Я сварила девчонкам сладкий компот, а себе немного глинтвейна — удачно нашла на полке старенький сверточек с приправами. Хотелось расслабиться.

В тот вечер долго не могли улечься, музыку слушали, кидались подушками, просто визжали и дурачились. Я еще тогда подумала, что не к добру такое веселье на фоне недавних новостей с севера, но показалась, что Алиса балуется наигранно, нарочно заводит себя, чтобы избавиться от недавнего стресса. Все-таки ребенок. Не стала ее одергивать.

Наконец девчонки устали, я прочитала им задорный рассказ про «картофельную собаку» из книжки Юрия Коваля. Меня всегда успокаивает этот автор и, выключив в детской ночник, я ушла на кухню довольная, умиротворенная.

Мне не спалось, хотя время давно перевалило за полночь. Я расставила в шкафу посуду, через силу допила полстакана глинтвейна (жаль выливать), теперь казалось, что красное вино горчит, чересчур много апельсинов положила, да еще корица, наверно, старенькая. За окнами метался по двору ветер, казалось, где-то сирена воет, потом Бонька залаял.

Я легла на диван не раздевшись, думала про Колю, мысленно беседовала с Альбиной Кирилловной. Когда телефон резко зазвонил, подскочила, словно меня током ударило. Голос у коллеги напряженный, срывающийся, слышно, что рядом на улице кричат люди.

— Злата у вас? Тоня, скажи скорее, Злата Фролова сейчас у тебя дома?

— Да, спит.

— Ну, слава Богу. У них дом горит, подобраться невозможно, старуху из окна вытащили еле живую, на «скорой» сейчас в город отвезут, но там внутри еще кто-то есть. Думали, ребенок… Фу-ух! Виктор мой хотел со стороны веранды пролезть… Спасибо, Тоня, спасибо! Оставайся с девочками, никуда не выходи.

Глава 10. Отзыв авторитетный, критический

Летом в отпуске меня прорвало рассказами и эссе на деревенскую тему. Сказался ворох зимних впечатлений малой и средней тяжести — от Колиного сиротства до пожара, лишившего Злату бабушки, а нас общества самой Златы. Я выложила короткие истории в Сети, но отклик был маловат, наверно, читатели ждали романтических сказок, а не зарисовок о пагубном влиянии алкоголя на сельских жителей.

Тогда я вспомнила про знакомых товарищей из местной ячейки Союза Писателей. Пусть мэтры прочтут мои сочинения и скажут, что не так или просто похвалят, глядишь, еще чего-нибудь напечатают, как мой последний отзыв о "Лавре" Водолазкина в майском номере "Литературная Сибирь".

Я немного задрала нос после публикации, хотя радость вскоре отравил тот факт, что пришлось покупать для себя экземпляр журнала со своим отзывом аж за семьсот рублей.

Дело, конечно, не в деньгах, просто обидно немного. Наивно считала, что авторам гонорары платят, а не наоборот. Позже смекнула, что участвовала в своеобразном бизнес-проекте, основанном на простом человеческом честолюбии. После такого казуса дала зарок никуда тексты не отправлять, ни в каких конкурсах не участвовать. Спокойней нервы, толще кошелек.

И вот опять разрешилась рассказами о деревенском быте — некоторые с юмором, другие — поучительно-печальны, как история Златиной бабушки. На похороны я не пошла, говорят, все было очень быстро и скромно. Копальщики жаловались на скупость организаторов и проливной дождь. Тетушки в магазине злословили, что уже на другой день деревянный крест покосился в просевшем грунте.

"Будто и ему рюмочку горькой поднесли, прости Господи!"

Я отправила рассказы в редакцию и каждый день убеждала себя, что не жду ответ. Но он пришел на удивление оперативно. Глава местной писательской ячейки Виктор Шухов, видимо, рад был пожурить начинающего