Читать книгу - "Фотоателье господина Хирасаки - Санака Хиираги"

– Должны и без них видеть. Вы попробуйте чуть-чуть глаза напрячь, – сказал Хирасака.

Пока он это говорил, Хацуэ посмотрела на одно из размытых пятен прямо перед собой, и вдруг картинка прояснилась – она с неожиданной легкостью увидела в фокусе то, что лежало на столе. Она уже и не помнила, когда в последний раз так четко видела без очков.

– О-о-о! – воскликнула она, разглядев, что лежало перед ней.

Это были фотографии. Огромное количество фотографий. Кто же это все фотографировал?

Площадь рядом с домом, где она жила ребенком, ее молодые родители, гора самых разных фотографий. Примерно на один размер больше, чем стандартные снимки. Производит впечатление!

– На этих фотографиях запечатлены моменты вашей жизни, Хацуэ-сан. По одной фотографии на каждый день. По триста шестьдесят пять фотографий на каждый год из прожитых вами девяноста двух лет. Поэтому снимков так много…

Хацуэ одну за другой рассматривала фотографии. И в ней оживали воспоминания обо всем том, что она успела позабыть за свою долгую жизнь. Как прилетали белоглазки на дерево хурмы, которое росло у ворот родительского дома. Как чернела широкая щель в деревянном ящике, куда молочник каждое утро ставил им бутылку с молоком. Как солнце рисовало красивые узоры на полу прихожей, когда его лучи падали через решетчатую входную дверь.

– Времени предостаточно. Пожалуйста, не торопитесь. Смотрите, сколько вам угодно… Я вас попрошу выбрать девяносто две фотографии – по одной на каждый прожитый вами год. Выбирайте на свой вкус – те, что вам самой больше всего нравятся.

– Выбрать фотографии?

Все это было странно.

Хирасака приоткрыл дверь, за ней по правую руку виднелся верстак, а на верстаке стояла деревянная заготовка, остов какой-то непонятной конструкции. Ее центральная часть была похожа на тарелку, на которую при желании можно было что-то положить. Тарелку поддерживали четыре опоры, которые крепились к массивной, основательной подставке. Рядом с заготовкой на верстаке лежали бамбуковые рейки, нечто похожее на вертушку и другие детали. Все составные части еще даже не были покрашены – конструкция, очевидно, находилась в процессе изготовления.

– Хацуэ-сан, я прошу вас выбрать фотографии для вращающегося фонаря сомато.

Она на мгновение застыла.

– Вы сейчас про фонарь-карусель говорите? Который видят перед смертью, «и вся жизнь проносится перед глазами»? Это он?

– Да, именно.

– Погодите, то есть все сами выбирают, что увидеть перед смертью?

Хирасака взял со стола одну из частей деревянной конструкции.

– Да, все выбирают фотографии на свой вкус.

– Кто бы мог подумать! – изумленно сказала Хацуэ.

– Полагаю, у вас получится очень впечатляющий фонарь, шутка ли – больше девяноста фотографий, вся жизнь от нуля до девяноста двух. Жду с нетерпением, чтобы взглянуть на результат!

Хацуэ была уверена, что вращающийся фонарь сомато – это всего лишь фигура речи. Просто так было принято описывать момент смерти, вот и все. Ей и в голову не могло прийти, что это реальный фонарь, который к тому же придется делать самой.

– А те, кто чуть не умер, но остался в живых, – они ведь тоже про этот фонарь рассказывают.

– Да, но статистически такое случается крайне редко, почти что никогда. К тому же все вернувшиеся в мир живых забывают о том, что они здесь были и что сами выбирали фотографии. Их память сохраняет только смутный образ фонаря-карусели. Загляните, пожалуйста, в эту комнату. – С этими словами Хирасака вышел из приемной, чтобы открыть дверь в комнату, которая находилась напротив.

В центре абсолютно белой комнаты стоял уютного вида диванчик. Он тоже был белым, в точности как пол и стены этой квадратной комнаты, которая сама по себе казалась произведением современного искусства. Хацуэ заметила в правой стене дверь – должно быть, она вела наружу.

– В этой комнате пройдет заключительная часть вашего пребывания здесь, здесь мы зажжем ваш фонарь воспоминаний.

Они вернулись в приемную. Хирасака заварил чай, разлил по чашкам.

Он сделал первый глоток, и Хацуэ тоже поднесла свою чашку к губам.

Она пила и думала о том, что чай – ровно той температуры, которой должен быть.

«Наверное, – размышляла она, – смерть означает утрату способности осознавать такие вещи. Забывание всего, что я когда-либо знала. Медленное исчезновение сознания».

– Ваш переход в иной мир еще не значит, что все, что делает вас вами, Хацуэ-сан, полностью исчезает. Наши души – обитель воспоминаний, накопленных поколениями предков.

Хирасака задумался и умолк.

– Например, – снова заговорил он, – бывает так, что вы видите кого-то в первый раз и все же уверены, что встречали этого человека раньше. Или какое-то место кажется знакомым, хотя вы никогда там не были. Я думаю, что вы испытывали что-то похожее, так?

– О да, – ответила Хацуэ. – Мне даже это ваше ателье кажется странно знакомым.

Хирасака улыбнулся.

– В таком случае это может быть одним из накопленных воспоминаний вашей души. Но давайте предположим, что у кого-то есть неудовлетворенность, застарелые обиды, сожаления – иными словами, какая-то сильная эмоциональная связь с миром живых. С таким грузом нельзя перейти на ту сторону – душа оказывается в ловушке, запертой в одном месте.

Хацуэ кивнула.

– То есть, Хирасака-сан, вы хотите сказать… что я выберу определенное количество фотографий – точнее, девяносто две, в соответствии с возрастом, – и помогу вам сделать фонарь-карусель, а потом он прокрутит эти фотографии у меня перед глазами и я с миром отойду в загробную жизнь?

Вот как, значит, ей и здесь придется поработать. Надо же, даже после смерти отдохнуть не дадут!

– Да. Дело в том, что, когда люди оказываются здесь, их статус, богатство, слава – все это становится неважным. Все, что им остается, – это их воспоминания.

Хацуэ смотрела на высившуюся перед ней огромную гору фотографий. Сколько времени понадобится, чтобы перебрать все эти снимки?

– Удивительно, что мы будем делать фонарь вручную, в наш-то век компьютеров и смартфонов!

Хацуэ казалось странным, что для перехода в смерть ей предлагают выбирать не предметы и даже не видео, а фотографии.

Хирасака вытащил из стопки один снимок.

– Давайте посмотрим, как у вас пойдет, к примеру, с этим кадром. Вы помните это место?

На фотографии, которую он ей протянул, была видна дорога, бегущая по склону холма.

Хацуэ ахнула. Воспоминание было таким ярким!

По обеим сторонам дороги, которая пересекала кадр посередине, насколько хватало глаз тянулись рисовые поля. Под дуновением ветра рисовые посевы ходили как волны в огромном море.

Сбегая вниз по склону, она чувствовала, как течет по вискам пот… Порывы сухого ветра. Солоноватый вкус на губах. Одинокая цапля, белевшая впереди, вздрогнув, взлетела. Она