Читать книгу - "Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин"

трудный момент. Она не знала, можно ли что-то исправить. Все эти годы Маи думала не о том, не на то тратила силы. «Похороны, беременность, свадьба, внук». Она сосредоточилась не на тех предсказаниях. Что, если только в одном тетушка Хюа оказалась права?

Что, если в этом году Маи в самом деле потеряет все?

* * *

Во время погребения на крышку гроба поставили плошку с рисом, положили бумажные деньги, очки Ли Зыонг для чтения и несколько газет, чтобы ей было чем себя занять во время недельного перехода в другую жизнь.

После похорон родственники снова собрались в храме — подготовить алтарь усопшей на ближайшие сорок девять дней. Маи зажгла благовония, Минь поставила тарелку свежесваренного риса с овощами, Хюен принесла фрукты и закуски. Ким тоже присоединилась к ним и поставила черно-белую фотографию матери в центр алтаря. На снимке молодая Ли Зыонг с тем самым нефритовым Буддой на шее. Вокруг глаз меньше морщин, аозай облегает стройное тело, подчеркивая его изящные изгибы. С фотографии, сделанной давным-давно, смотрела не вьетнамка, пережившая войну, и не порядочная жена и мать. Просто женщина.

Четыре сестры споро убирали материнский алтарь, не говоря ни слова. Они суетились, расставляли предметы, двигали алтарь, чтобы все точно было по фэншую. Их горе нашло выход в труде. Сестры хотели удостовериться в том, что матери хватит денег и еды на неделю, а потом, через неделю, кто-нибудь принесет еще еды, а потом еще через неделю, и так до тех пор, пока дух матери не завершит переход к следующему перерождению через сорок девять дней. Хюен решила переставить предметы на алтаре, а Маи шлепнула ее по руке. В ответ Хюен оттолкнула Маи и случайно сбила с ног Минь. Ким хотела помочь Минь подняться, но Маи и ее шлепнула по руке. Минь — сестра Маи, а не Ким. Тут Хюен ткнула пальцем в лицо Маи, и прямо перед алтарем матери разразился скандал — ни одна из старших сестер не хотела заговорить с другой первой, и ни одна при этом не скупилась на самые гротескные способы сообщить всем о своих чувствах. И опять все жители Маленького Сайгона заспорили, кто же победит.

Потому что все знали: сестры Зыонг прокляты.

Тем временем Ли Зыонг смотрела со своей черно-белой фотографии, как четыре дочери пытаются совладать со своими чувствами. Она вздохнула в нетерпении, ожидая, пока они закончат и кто-нибудь пригласит ее дух в дом. Пусть у нее было четыре дочери, а по традиции только сыновьям дозволено приглашать духи предков в дом, Ли Зыонг надеялась, что дочери хоть чему-то у нее научились и им хватит предусмотрительности и вьетнамской изворотливости, чтобы найти способ обмануть дурацкое проклятье.

12. Маи, Минь, Хюен и, да, Ким

Адвокат по недвижимости, мистер Буи, прокашлялся и посадил очки повыше на плоской переносице. На лбу у него появились такие же заломы, как на костюме, когда он поднес завещание поближе к лицу, стараясь разобрать выцветшие и более свежие каракули Ли Зыонг. Глаза и память подводили его чаще обычного, и в последнее время пугали мысли о смерти, особенно когда его пожилые клиенты вдруг начали умирать один за другим. Не пора ли и ему составить завещание? По иронии судьбы юрист постоянно откладывал это дело, потому что был суеверный.

Ли Зыонг не меняла завещание много лет. Она вносила крохотные поправки то там, то сям. Только если младшие, внучки, вытворяли что-нибудь эдакое, она связывалась с мистером Буи и что-нибудь исправляла.

Золотые слитки она завещала Лили, когда та поступит в докторантуру; украшения — Присцилле, когда та получит степень магистра по управлению предприятиями; сборник любимых цитат из философии буддизма — Джойс, потому что не лишним будет наставить ее на путь истины. Свои меха она завещала Элейн — той они будут к лицу. Тхюи получила библиотеку, а Тхао — набор золотых слитков, книг и украшений, потому что для бабушки она так и осталась загадкой. Рози и Кристин получили по пачке денег и оплаченные занятия с репетитором — их вьетнамский оставлял желать лучшего.

Конечно, у Ли Зыонг были свои любимицы в зависимости от настроения, и она устраивала что-то вроде забегов, где внучки соревновались между собой — кто больше общался с бабушкой, тот и победит. Но когда в семье произошел разлад, эти соревнования потеряли всякий смысл, внучки перестали с ней общаться. Почему — она не знала; может, из солидарности с матерями, может, им запретили. Завещание оставили в покое, и оно пылилось десять лет, но месяц тому назад Ли Зыонг ни с того ни с сего позвонила своему юристу и попросила его заехать к ней, чтобы внести несколько поправок.

Ли Зыонг объявила, что ее последнюю волю и завещание нужно зачитать в синем домике в Санта-Ане, где по сей день живет ее старшая дочь, Ким Лыонг. Мать поставила условие: дочери получат то, что им причитается, только в одном случае: если соберутся в доме вместе, все четыре. В противном случае состояние Ли Зыонг будет распределено между благотворительными организациями Маленького Сайгона.

После похорон четыре сестры неохотно собрались в доме, побитые и покалеченные в драке, которую затеяли в храме. На журнальном столике в гостиной рядком стояли поддельные сумки «Луи Вюиттон». Хюен Лам и Ким Лыонг сидели, подавшись вперед, на разных концах дивана, едва с него не падая. Минь Фам хлопотала на кухне, по дому разносился звон стеклянных бокалов.

Маи Нгуен бродила по комнатам. На нее нахлынули воспоминания, которые она столько лет пыталась стереть из памяти. Этот дом когда-то принадлежал ей, здесь выросли ее дочери, а теперь тут жила Ким, и дом изменился до неузнаваемости. Ким была ей чужая, и дом теперь тоже стал чужим. Обходя гостиную, Маи почувствовала, как возраст давит ей на колени: в этом углу Присцилла сделала свои первые шаги, а вот ванная, где Тхюи пряталась от остальных и читала свои книжки, и гараж, где Тхао играла со своими игрушками в шпионов. Маи завернула за угол, увидела спальню первого этажа рядом с лестницей, и на глаза у нее навернулись слезы: она вспомнила, как в этой самой комнате одну постель делили она с мужем и три их дочери. Чаще всего Маи и Тхань спали на полу, а девочки в кровати. Проходя мимо кухни, она увидела, как в окно из двора заглядывает раскидистое апельсиновое дерево. Оно прошло проверку временем, в отличие от их семьи. Маи не решалась пойти дальше, испугалась воспоминаний,