Читать книгу - "Проклятие сестер Зыонг - Кэролин Хюин"

та предрекла, что в этом году Ли Минь Зыонг уже не сможет как следует переваривать пищу. Она понемногу откажется от еды, и вскоре ее тело совсем ослабеет. Через сорок девять дней ее дух вознесется, и в следующем воплощении она опять станет матерью, а значит, ее ждут те же самые тяготы.

Когда Ли Зыонг услышала предсказание, она испытала глубокое удовлетворение, потому что только такой судьбы и желала для себя. Если в другой жизни ей не быть матерью, то такая жизнь ей не нужна. Ее мать оказалась права — Ли стала лучшей матерью своим детям. Материнская жертва мучительна, но Ли все равно была готова отдавать свою жизнь снова и снова, потому что оно того стоило.

Ли Зыонг умерла в одиночестве в больнице соседнего города Фаунтин-Вэлли.

В той же больнице родились шесть ее внучек. В отличие от их рождения, ее смерть прошла незамеченной, только кардиомонитор пищал в палате. Дочерей рядом с ней не оказалось, а Бао ушел домой, чтобы немного поспать. Она не хотела дольше ждать и не собиралась никого задерживать. Ее путь завершился. Ли знала: идеальной матерью она не была, но старалась как могла. Она готова отпустить все, за что так долго держалась.

Перед тем как покинуть этот мир, Ли Зыонг забрала с собой последнее воспоминание о том, как ее старшая дочь Ким появилась на пороге старого синего домишки в Санта-Ане, таща за собой два чемодана и держа за руки двух маленьких девочек. Ким воскресла из мертвых. До того как дочери разругались, поглощенные злобой и враждой, в их семье ненадолго воцарился мир, всем было любопытно, что ждет их дальше. Момент был радостный, как будто отныне несколько проклятых настрадавшихся женщин наконец заживут счастливо.

Для Ли Зыонг это было светлое воспоминание, потому что тогда единственный раз четыре ее дочери и восемь внучек укрылись от остального мира под одной крышей. Дом выполнил свое предназначение, и Ли Зыонг тоже.

* * *

Со всех концов мира хлынули оправдания.

Присцилла Нгуен прислала цветы из Сиэтла и попросила Грейс, свою помощницу, написать в записке, что не сможет приехать на похороны — нужно готовиться к переговорам по поводу финансирования серии В, и потом, бабушку она не то чтобы хорошо знала, поэтому ее отсутствия никто не заметит. Они не общались десять лет. Тхюи Нгуен не сможет приехать, потому что у ее звездной клиентки высыпания на лице, которые нужно убрать до начала съемок фильма — другого шанса получить номинацию на «Оскар» у этой актрисы не будет. Но Тхюи обязательно зайдет в храм на выходных. Тхао Нгуен прислала цветы из Сайгона, а в сообщении написала, что не может сорваться вот так вдруг — слишком дорого выходит, но она обо всех помнит, и добавила множество грустных эмодзи. Джойс Фам прислала цветы из Нью-Йорка; она израсходовала все свои отгулы, но она соболезнует и сожалеет о том, что так плохо знала бабушку. Элейн и Кристин Лам привезли в храм продукты, но не стали задерживаться, потому что тоже плохо знали бабушку, и потом — нужно спешить в салон и в кофейню, раз их мать занята приготовлениями к похоронам. Лили Лыонг тоже прислала цветы — она училась в магистратуре в Сиэтле и стажировалась в компании у Присциллы. Ей искренне жаль, потому что бабушка помогала растить ее, но стажировка только началась, и взять больничный у Лили нет возможности, но, может, когда-нибудь она познакомится со своими двоюродными сестрами и тетушками. В другой раз. Младшая сестра Лили, Рози, как обычно, где-то пропадает, курит травку и ни о чем не тревожится, потому что, по ее мнению, смерть — это всего лишь часть пути, понимаете?

Никто из восьми внучек не приедет на похороны, хотя последние мысли Ли Зыонг были именно о них. Но она и так знала, что они не приедут.

Ли Минь Зыонг оставила предельно четкие инструкции о том, какими должны быть ее похороны, и, если родственники нарушат хотя бы один пункт, ее дух узнает. Она составила список блюд, выбрала фотографию для алтаря, одежду, в которой хочет быть похороненной, выбрала даже монаха из любимого монастыря для церемонии прощания. Потом она нарисовала карту дома с указанием мест, куда спрятала все золотые слитки, украшения и наличные деньги, и завещание с требованием, чтобы при чтении последней воли присутствовали все ее дочери. Все четыре, и пожирнее обвела слово «все».

Без исключений.

Маи Нгуен, Минь Фам и Хюен Лам прибыли в храм порознь. Заметив друг друга, сестры отвели глаза и сделали вид, что не знакомы. Каждая дала себе слово не уступать первой.

«Она думает, я первая должна извиняться?» — Хюен Лам подняла бровь, проходя мимо Маи.

«Маи всегда получает свое, в каждой ссоре! — ворчала себе под нос Минь Фам. — Но только не в этот раз!»

«Мне надоело вечно всем жертвовать ради семьи. — Маи Нгуен бросила на сестер злобный взгляд. — Они меня ни во что не ставят. Я старшая, я страдала больше них!»

«Во всем виновата Маи. — Хюен Лам прикрыла глаза, с сожалением вспомнив их последнюю встречу. — Мать умерла в одиночестве, ей было страшно».

«Виновата Маи, — с горечью подумала Минь Фам. — Как всегда».

В храме собралось множество людей. Ли Зыонг была не последним человеком в Маленьком Сайгоне, и ее смерть не осталась незамеченной. Необыкновенная женщина, бесстрашная до последней минуты. Она помогала тем, кому могла, и щедро перераспределяла свое состояние. Когда церемония началась, к микрофону подошла женщина шестидесяти лет. У нее на щеке была родинка, в точности как у Ли Зыонг.

Маи ахнула и вцепилась в сиденье.

— Дорогие родственники и друзья. — Женщина заговорила по-вьетнамски и попросила всех занять свои места, а потом продолжала: — Меня зовут Ким, Ким Лыонг. Я старшая дочь Ли Минь Зыонг. Спасибо, что пришли. Моя мать была невероятной женщиной, тихой и скромной, но храброй. Она всем сердцем любила свою семью и место, где живет, до самого конца.

Последний раз Маи видела свою единоутробную сестру Ким десять лет назад. Именно с ней она соревновалась последние двадцать лет, с тех пор как та воскресла из мертвых. И отняла у нее дом в Санта-Ане. Но пока Маи слушала, что Ким говорит об их матери, что вспоминает о последних десяти годах их жизней, злость сменилась горем. Прошлых лет и воспоминаний уже не вернуть. Она поглядела на собственные морщинистые руки и подумала: вдруг и ее отношения с дочерями уже не вернуть? Дочери не звонят ей и даже не приехали поддержать в