Читать книгу - "Занесённые снегом - Алла Лебедева"

В любом случае, чтобы она не делала, Герасим всегда был отстранённым и молчаливым. О чём он всё время думает? Что у него в голове? Будь ее воля, она вскрыла бы черепную коробку мужа и исследовала бы все его извилины и клеточки, чтобы найти и уничтожить то место, в котором жила тоска по Светлане.

Ладно бы Герасим был таким мрачным со всеми.

Но она наблюдала, как может веселиться Герасим в кругу своих друзей. Как нежно он разговаривает со своей сестрой Зиной, часами и с удовольствием возится с племянниками.

Однажды Герасим долго не приходил домой. Вера знала, что он в гараже и пошла за ним. Она ревновала мужа до безумия. Ей мерещились эротические сцены с молодыми блондинками, соблазняющими Герасима.

Ещё издалека она услышала смех Герасима. Такой радостный беззаботный смех. С ней он так не смеётся.

Вера сжала кулаки и двинулась к двери гаража, словно на амбразуру. Она уничтожит соперницу одним ударом. А рука у неё тяжёлая, каждый знает.

Рывком Вера распахнула тяжёлую дверь гаража. Смех моментально стих.

Возле импровизированного столика, сооружённого из пары старых шин и доски, сидел Герасим с Антоном Закоркиным, бывшим одноклассником Веры. На доске стояла бутылка водки и несколько жестяных банок пива. На закуску — горка вяленого омуля.

— Ой, Свинка! — растерянно сказал Антон, и стопка в его руках дрогнула.

— Я тебе покажу Свинку, обормот! — Вера со злостью ударила Антона по шее.

— Совсем озверела баба! — воскликнул Антон. Он взвыл от боли и бросился к выходу.

— Вера! Остынь! Ты уже все границы перешла, — тихо и твердо сказал Герасим, увидев, что Вера замахнулась на него.

Её рука в бессилии опустилась. Она услышала в голосе мужа нотки решимости и испугалась, что Герасим уйдёт от неё. Это то, чего она боялась всегда.

Для неё это будет означать конец её жизни. Пусть она знала, что Герасим её не любит, но она-то любила его. Ей казалось, любила.

О каких границах он говорит?

Всё своё детство Вера наблюдала, как мать вытряхивает карманы пьяного отца, выворачивая их наизнанку. По материнскому указанию они с сестрой выслеживали, куда направился отец с получкой в руках. Потом бежали к матери, чтобы сообщить место дислокации компании во главе с важным Леонтием, разливающим водку по стаканам.

Тогда к этому месту уже устремлялась мать со шваброй. Если она успевала прибежать до момента, когда Леонтий превращался в зверя, то отец покорно брёл домой.

Но если не успевала, то швабра ходила по её спине и голове. Тогда мать с воем возвращалась домой и начинала прятаться от разгневанного супруга. Это происходило почти каждый месяц. Какие границы кто соблюдал?

Поколотив жену, Леонтий виновато прикладывал к синякам Феодосии медные пятаки и уверял, что очень её любит.

Насчёт любви Вера имела своё представление.

Эта никому не ведомая эфемерная субстанция, которая появляется неизвестно откуда и исчезает неизвестно куда, Веру интересовала мало.

Она была уверена, что Герасим принадлежит ей, и деться никуда не имеет права. А если задумает что, то ему придётся иметь дело с самой мрачной из черт Веры. Ей легче было представить мёртвого Герасима, чем Герасима, отделённого от неё и живущего своей вольной жизнью.

Она негласно следила за мужем.

Стоило ему расслабиться в отношении какой-нибудь красотки, приятельницы сразу сообщали Вере.

Ни слова не говоря мужу, она применяла меры реагирования в отношении потенциальной соперницы. В их городке знали о ревности Веры и девушки держались дальше от Герасима. К слову сказать, он не был бабником. Всё ограничивалось флиртом и комплиментами.

Как только представлялся удобный случай, Вера жадно просматривала телефон мужа, пытаясь найти любовную переписку. Но ничего существенного не находила.

Это её мало успокаивало. Потому что с годами их отношения становились всё прохладнее.

* * *

Когда Остап повзрослел и женился, Герасим стал бывать дома реже и реже.

Он мог задержаться допоздна в спортивном клубе, мог взять подработку в ночном такси, не уведомив её.

На её скандалы он не отвечал. Выслушивал с равнодушием, а ещё хуже, мог встать и уйти. Вера с её желанием всё держать под контролем, злилась и досадовала.

Иногда её досада на мужа доходила до ярости. Даже случались приступы агрессии. Она могла ударить Герасима, поцарапать ему лицо или запустить в него разделочной доской. Тогда он одевался и уходил из дома. Куда? К кому?

Вера преграждала ему путь, кричала, хватала за одежду, оскорбляла. Но он отрывал её цепкие руки от себя и хлопал дверью. Вера падала в коридоре, ползала по полу, рыча от обиды и злости, словно раненая волчица.

Придя в себя, Вера мучилась раскаянием. Она понимала, что так только углубляет эту трещину, существующую между нею и мужем. Однажды трещина разойдётся, и они окажутся на разных льдинах. Но раскаивалась она не долго. Быстро находила себе оправдание и забывала все свои промахи.

В её характере не было привычки анализировать свои поступки, тем более критиковать их. Такой уж она родилась и ничего не могла поделать с собой.

Она знала, это у неё от отца.

Леонтий Мастаков любил свою жену и дочерей. По крайней мере, он так всем говорил. Особенно трепетно он относился к Вере, своей любимице. Она внешне была его копией и характером вся в отца.

Хорошенькая Светлана приносила отличные отметки, много читала, выступала в школьном драматическом театре и участвовала в олимпиадах. Но редко удостаивалась отцовских похвал. Бывало, Леонтий устремлял на старшую дочь странный вопросительный взгляд, от которого девочке становилось не по себе.

А вот троечница Вера, которая с огромным трудом одолевала школьную программу, могла запросто запрыгнуть отцу на колени и выпросить что угодно.

Впрочем, трезвый Леонтий хорошо относился к обеим дочерям. С получки покупал им сладости, водил в кино, учил кататься на велосипеде. Трезвый он был тише воды и ниже травы. Трезвым мужем Феодосия могла управлять, как хотела. Но выпив, Леонтий становился злобным и неуправляемым. Кидался на Феодосию с топором, угрожал убить.

Нередко, схватив детей, Феодосия скрывалась у соседей, пока Леонтий не протрезвеет. Дважды она вызывала милицию, но каждый раз жалела Леонтия, валявшегося у неё в ногах, и забирала заявление.

— Так — то, он хороший, может, одумается, — сжимая заплаканный платок, объясняла она участковому.

Когда Леонтий узнал о своем смертельном диагнозе, то с ума сходил от мысли, что Феодосия переживёт его и может найти себе другого мужа.

Как мог, он старался укоротить век жены. Даже обессилев от болей, лёжа в кровати, оскорблял,