Читать книгу - "Азбука любви - Регина Грез"

можно иначе его воспринимать, пусть даже как птицы-звери или поэты-лирики.

Например, в плане социализации у нас есть хороший результат, почти исчезли черты аутизма, к третьему классу дочка стала гораздо общительней, подросла за лето, полюбила овсянку и творог, заметно расширился и словарный запас. Иногда такие глубокомысленные перлы выдает, что просто диву даюсь.

— Эх, мама — мама, теперь я знаю, зачем нужны домашние питомцы. Это репетиция для детей, чтобы они привыкали кого-то маленького и беспомощного любить, а потом хотели своих детей заводить. Это такая взрослая хитрость, чтобы люди не прекратились навсегда.

Особенно часто у нее проскальзывали подобные озарения во время выполнения домашних заданий и сборки школьного портфеля.

— Ненавижу технологию! Ненавижу выстригать и клеить дурацкие бумажки.

Я утешаю примерами из собственного богатого опыта.

— А в наше время вместо технологии был урок труда. Я тоже его недолюбливала.

— Ага! Я так и знала, — радостно вопит дочь. — Труд — это от слова "трудно".

Деревянная логика. Напоминаю сама себе папу Карло, который надеялся выстругать из Буратино приличного мальчика — послушного ученика. А как же без учебы выйти в люди, себя прокормить и стариков своих потом поддержать?

Правда, чтобы купить своей чадушке роскошную азбуку мне не понадобилось ходить по дворам с шарманкой, не пришлось продавать единственный плащ. Недавно с дочкой смотрели советский фильм про приключения Буратино, так я разревелась как маленькая на этой трогательной сцене. Алиска больше расстроилась за меня и чуть сама не заплакала, пришлось экстренно сочинять хороший конец истории.

Так вот, Буратино нашел свое место в жизни и без школьного аттестата, открыл сокровище, следуя лишь велениям храброго сердца и оптимизма. Я понимаю аллегорию, мне осталось только вожжи отпустить и смиренно ждать у камина, когда забулькает вода в нарисованном котелке. Нет, все же подброшу дровишек и чиркну спичкой. Одними фантазиями не обойтись.

— Терпи, Лисенок, мне тоже приходилось несладко в учении. Я тебе даже открою великий секрет, за меня мама все поделки дома дошивала и доклеивала. Ух, как ворчала твоя бабуля! Безрукой меня обзывала, и все равно задания доводила до ума. И разве не справедливо ругалась?

Конечно, я безрукая, — тебе до сих пор не могу заплести аккуратных косичек, так и ходишь с хвостиками. Стыдно мне, Алиска, не получается у меня "французский колосок", а ты пищишь, как морская свинка стоит чуть сильней натянуть волосы...

Глава 2. Чайная церемония

Суббота. Выходной. Алиса до восьми утра нежится на своем диване. Я уже проводила Колю на работу, он сегодня до обеда занят. Значит, мы с дочкой позавтракаем и вместе сделаем уборку, а потом займемся уроками.

— Мам, а ты позвонишь Злате, чтобы опять пришла?

— Я думала, вы вчера наигрались, разве нет?

— Она обиделась на меня. Хотела, чтобы я принесла еще один «молочный ломтик», а я боялась, что ты ругаться начнешь. Ты же сказала, больше не брать.

— Получается, Злата с тобой дружит только ради вкусняшек?

Алиса задумалась.

— Нет, еще из-за «шопкинс» и кукольного дома. Зато я играю на ее телефоне. Вы же мне не разрешаете.

Пришлось достать статью о детской близорукости, которую я специально распечатала из Интернета. Выразительно читаю вслух, делаю паузы и акценты в нужных местах. Алиса морщится и задает главный вопрос:

— Когда я уже вырасту? Когда смогу делать все, что захочу — как вы?

Чувствую, что разговор затянется надолго. Пытаюсь убедить Алису, что у взрослых гораздо больше проблем и забот, а потом мысленно спрашиваю себя — хочу ли я сама обратно в детство? И уверенно себе отвечаю — ни за что!

Даже зная каждую рытвинку на пути, еще раз пережить этот сложный процесс роста и созревания ума с телом? Про эмоционально-духовную сферу вообще молчу. Категорическое нет. Я приветствую каждый свой день рождения, ценю каждый минувший год хотя бы в разрезе полученного опыта и смотрю только вперед.

У меня было милое детство в сельской провинции, но возвращаться в него я не хочу и честно соглашусь с Алисой — взрослым быть лучше, потому что взрослые сильнее физически и могут сами принимать решения, а потом сами же за них отвечать. Это честно. И взрослых обидеть не так легко. И язык у них длиннее — зализывать раны.

Алиса натягивает правый носок, широко зевает, почесывая рыжеватую макушку, смотрит на меня с характерным Колиным прищуром, и я предлагаю компромисс.

— Ладно… Исполнится тебе двенадцать лет, зрение будет в норме, купим крутой телефон. Сосчитай, сколько годиков ждать осталось? Ну, давай, не ленись!

— Много, — философски заключает Алиса и в одном носке плетется умываться.

— Волосы расчеши! — приказываю я. — На кухню не пущу тебя лохматой.

А спустя десять минут начинается очередная утренняя битва титанов. Учу дочь самостоятельно наливать чай из термопота и делать себе бутерброд с маслом или с колбасой. Сама отхожу в сторону, как бесстрастная надзирательница, только подбадривающие команды отдаю.

— Хлеб в пакете на маленьком столе. Нашла? Хорошо. Открой холодильник, достань колбасу и сыр. Можешь оторвать листик салата, только надо его помыть. Ты же любишь сандвичи? Вот и приготовь себе и мамочке.

— У меня плохо получается. Сделай ты, — ворчит Алиса.

Я начинаю закипать, как наш пятилитровый чайник-термопот. Новенький, сама в городе выбирала недавно. Рисую дочери неприглядную картину.

— А представь, что меня нет и папа на работе, ты дома одна. Алиса, я же о тебе забочусь. Мы с отцом не вечные, вдруг с нами что-то случится, как ты будешь жить?

Алиса криво режет хлеб и кромсает колбасу, вспоминает о майонезе и с тяжким вздохом снова тащится к холодильнику. Я не могу сдержать язвительной реплики:

— Как трудно себя прокормить на всем готовом! Даже завтрак сложить в кучку — умаешься.

— Лучше бы я просто печеньки поела, — заявляет Алиса.

— А еще лучше овсяную кашу! — ласково шепчу я.

— Кашу не хочу. Кашу вечером.

— Договорились.

Пока Алиса, поджав губы, готовит мне второй бутерброд, я развлекаю ее познавательными фактами из моей биографии.

— Когда я ходила в садик, мама утром мазала мне масло на хлеб и посыпала сахаром. И так каждый день, представляешь? Каждое утро.

— Значит, ты тоже кашу не ела. Ага! А меня заставляешь! — торжествует Алиса.

Я притворно смущаюсь, обзываю ее мелкой козявкой и продолжаю вспоминать.

— А в начальной школе после уроков я приходила домой одна и, пока родителей не было, готовила себе многоэтажку из печенья. Рассказать как?

— Угум! — дает добро Алиса.

— Я доставала из морозилки огромный кусь масла, откалывала от него тонкие