Читать книгу - "Азбука любви - Регина Грез"

не беседовала с импозантным мужчиной. Казалось, и он не торопится со мной расстаться, а может, кого-то ждал у Администрации. Мы прогуливались по маленькой тополиной аллее, чинно рассуждали о горчице и рапсе — Бешенцев собирается выращивать у нас эти культуры, чтобы после продавать в Германии растительное масло собственного производства. Рапсовое и горчичное.

А еще вместе с Колиным начальником планирует построить индюшачью ферму. Судьбоносные для Козловки проекты. Я тоже воодушевилась и начала бурно фантазировать. О ремонте клуба, о санатории близ горячего источника, о туристических тропах вдоль реки.

— Горожанам хочется летом пожить в деревне, а дачи не у каждой семьи имеются, как и бабушки в деревне. Можно организовать туры на выходные, натуральными продуктами народ кормить и водить по лесу. Или устраивать экскурсии на птицефабрику и пекарню для ребятишек. С обязательной дегустацией свежего хлеба. Надолго запомнится. В соседнем районе есть страусиная ферма, так на всю область гремит, а мы чем хуже? Надо шевелится понемножку, расширять спектр.

— Интересно вы говорите, Тоня, часами бы слушал, — заверил Бешенцев с улыбкой.

— Я совсем не против.

На прощание опять мне руку подал, крепко сжал и не сразу выпустил. А сегодня забрал с автобусной остановки. Опять совпадение: мне надо в город и ему надо в город. Мы же не договаривались о тайном свидании, и чего я так нервничаю, двух слов связать не могу.

Бешенцев молча следит за дорогой, будто нарочно снизил скорость. Небо с утра хмурится, вот-вот ударит дождем, травы на лугах пахнут свежо и сладко до головокружения. Окошко с моей стороны приоткрыто, я жадно дышу встречным ветерком, а в груди плещется теплое, приятное предвкушение. И не только в груди, где-то гораздо ниже...

На середине пути Бешенцев завернул в кафе-гостиницу у самого леса, заказал горячие хачапури, еще шашлык предлагал, но я отказалась. Почему-то коленки дрожали и неприличная чепуха крутилась в уме.

Будто сейчас лишь от меня зависит развитие ситуации, стоит только особенным женским взглядом на него посмотреть и до города не скоро доедем. Кто же знал, что такие острые ощущения могут настигнуть в моем возрасте… Застать врасплох.

После небольшого перекуса мы стояли на пустой веранде «кафешки» и пережидали ливень. Бешенцев взял меня за руку, медленно сжимал пальцы, улыбался краешками губ. А мне хотелось с разбега в омут, но что-то останавливало. Может, смущение, что белье надела совсем простое, разочарую кавалера, вдруг он к изыскам привык.

Может, память о серебряных ниточках в Колиной челке. Заметила сегодня утром и где-то в области сердца больно кольнуло.

Вдали затихала гроза, небо высветлило полуденное солнце, в траве у обочины дороги снова запели кузнечики. Благодать-то какая! Божий денек.

— Пора ехать, Леонид Николаевич.

— Зачем так официально, Тонечка…

В щеку поцеловал и первым пошел к машине, а я, вздохнув, засеменила следом. Теперь в салоне музыка играла громче, поймали городскую радиостанцию. В щелку окна удачно забрался июньский ветер, остужал мое пылающее лицо. Я откинулась на сиденье и смотрела на открытые по локоть загорелые руки Бешенцева, мягко держащие руль.

— Зря ты, Тоня, отказалась от шашлыка. Там вкусно готовят, я хозяина знаю. Эх, зря…

— Все-то вы знаете наперед, ваше величество! — грустно признала я.

— Будешь заигрывать — украду! — пугает он.

— С целью выкупа?

Лукаво усмехается и отрицательно качает головой, а мне хочется плакать от несбыточной нежности. Но мы уже заезжаем в город, объясняю свой адрес, а сама думаю, может, пригласить Бешенцева на чашечку растворимого кофе.

Неправильно, нехорошо это будет... Все омуты остались в лесу, в чаще дремучей, над ними совы летают и старые ивы скрипят, те весь стыд укроют, а здесь, в родном гнездышке… нехорошо. Да и Ксюха ждет, я обещала к пяти часам быть у нее на даче. Не огорчать же именинницу.

На прощание Бешенцев поцеловал мне тыльную сторону ладони и внутреннюю запястья. Я забежала в подъезд без оглядки, звеня ключами, открыла квартиру и вышла на балкон, но большой черной машины уже не было видно. Пока я остывала под душем, придумала зайти в парикмахерскую, поменять прическу. Наконец-то осмелюсь превратиться в блондинку. И куплю красивое белье нужного размера, просто так, для самой себя.

Глава 11. Маленькая жизнь

В одной старой песне поется, что лето — это маленькая жизнь. Я согласна, но с некоторыми уточнениями. Каждая весна — это тоже маленькая жизнь, и каждая новая зима с осенью. Даже один день иногда так богат на события, что «длится дольше века», как в романе Чингиза Айтматова.

Сколько же их у меня позади — этих самых дней и сезонов! Горьких и радостных, тоскливых и полных ослепительных надежд. Иногда кажется, что ты песчинка в детской песочнице и тебя из одной формочки вытряхивают в другую без спроса о самочувствии.

И кто вытряхивает, спрашивается? Или, вернее сказать, что… А целый комплекс факторов и обстоятельств: природа, погода, правительство и курсы мировых валют плюс индекс неведомого Доу Джонса. Даже любимые родственники норовят внести свою лепту. Особенно самая молодая поросль, плоть от плоти твоей, над которой особенно дрожишь — дорожишь.

С Колей мы помирились и живем дружно. Он получил свою часть наследства от продажи отцовского дома и купил второй электробайк, теперь мы катаемся всей семьей по неровным козловским дорогам и полузаросшей тропе возле леса. Я чуть заново в Зайцева не влюбилась, но это старая песня, со мной так всегда происходит — не могу жить бок о бок с человеком, испытывая острую неприязнь.

И как можно не любить родного мужа... Зачем тогда жить бок о бок? Стал бы мне Колька противен до крайности — Алиску в охапку и в город. Для бешеной собаки три километра не крюк. Папина поговорка. Долго ее не понимала в детстве.

В предвкушении очередной поездки Алиска хихикала и приплясывала у ограды так, что детишки Жанны Питерской выглядывали из стареньких ворот напротив и завистливо косились на нашу крутую технику.

Это еще что! На следующее лето Коля обещал дочке электросамокат приобрести. Ну, раз она до сих пор не может кататься на обычном двухколесном велосипеде.

Весь июль дедушка Андрей — мой папа, ее учил, придерживал за сиденье, бежал рядом, несмотря на солидный возраст и одышку, но ничего не вышло. Боится Алиска ехать сама. Азарта-уверенности нет, руль в слабых руках мотается туда-сюда, грозит увести транспорт в кювет. Мне неловко было перед отцом, он столько старался, помочь хотел.

А вообще мы хорошо у родителей в Коровинке отдохнули и