Читать книгу - "Рыжий кот Фута и затерянный домик в горах - Наги Симэно"

ли бы заметила. Полная безответственность, – озорно хихикнула она.

Хитоэ вспомнилась книжка «Волшебная зима». Вся семья в ней погрузилась в зимнюю спячку, и только Муми-тролль не смог уснуть. Вот он пытается разбудить маму, но она не просыпается. К счастью, у них есть и запасы еды, и теплая печка…

В этом гостевом доме похожая атмосфера. Муми-мама спала так крепко и сладко, потому что была уверена: с ее домом ничего не случится, ведь она как следует подготовилась к зиме. И с Фукой наверняка так же. Ей спокойно спится, потому что она знает: в ее доме гостям ничего не грозит.

– Значит, и появление Санты не заметите, – улыбнулась Хитоэ.

– Ох, а это беда, – серьезно ответила Фука. – Думаю, нужно выпить кофе, чтобы взбодриться. Вам тоже сделать?

Хитоэ с радостью согласилась на заманчивое предложение. Вместе со стрекотанием ручной кофемолки гостиную заполнил приятный горьковатый аромат, который Хитоэ с наслаждением вдохнула.

– В последнее время очень популярна слабая обжарка – с кислинкой. Но я предпочитаю сильную, – поделилась Фука, насыпая ложечкой свежемолотый кофе в фильтр.

В кофейне Хитоэ использовались фирменные зерна сети, и сотрудники не могли контролировать степень их обжарки. Но она знала – есть фанаты, которые обращают внимание и на это, и даже на плантацию, где они собраны.

«Популярность вовсе не гарантирует, что вещь придется тебе по сердцу», – подумала Хитоэ. И тут вдруг что-то пушистое скользнуло у ее ног. Она опустила голову, но ничего не увидела. Не успела она удивиться, как внезапно, поддавшись неожиданному порыву, произнесла:

– Главное – слушать свое сердце.

Эти слова озадачили ее саму. И что на нее нашло? Но чувства, вложенные в них, были искренними – и улыбка собеседницы в том ее только уверила.

– Точно. А вы умеете посвящать всю себя тому, что делаете. Это заметно, – немного смущенно ответила Фука.

Выражение лица Кодзабуро в «Зале снежной песни»… Почему оно так тронуло Хитоэ? Она задумалась.

По всей видимости, обычно его мысли занимала лишь работа – как вдруг на его лице появилось задумчивое спокойствие. Он словно выдохнул. Вернулся к себе. И Хитоэ это очаровало.

Вот чего ей хочется – дарить людям возможность подумать о себе. Создать обстановку, в которой каждый отрешится от повседневных забот и расслабится. И ей вовсе не обязательно открывать свое заведение. На текущей работе это тоже возможно. Главное – настрой. Главное – слушать свое сердце. Как хорошо, что она сумела облечь это в слова!

Хитоэ часто думала о том, что хотела бы открыть свое заведение. Но мысль о собственном деле казалась такой смутной и далекой – неясно, с какой стороны подступиться. Как-то она зашла по пути с работы в маленькое кафе и по совету хозяйки заполнила небольшую анкету. Хитоэ была там впервые, так что не знала – то ли это их обычный сервис, то ли какая-то акция. Ей предложили заполнить карточку с вопросом «С кем вы хотели бы увидеться больше всего на свете?» и опустить ее в деревянную коробку (кажется, хозяйка назвала ее почтовым ящиком).

Не сразу Хитоэ определилась, что написать. У нее не было никого, с кем она желала бы встретиться… Разве что с собственными мечтами и страхами. Ей так хотелось найти ответы на терзающие вопросы для себя самой – себя, потерявшуюся в собственных надеждах и стремлениях. Вот Хитоэ и написала в анкете «С собой».

– Кофе вкуснее, если добавить мускатный орех, – сказала Хитоэ.

Фука прислушалась к совету, а затем вдохнула запах напитка.

– Прекрасно! Такой согревающий аромат!

Держа чашку в одной руке, другую она согнула, напрягая бицепс, – видимо, продемонстрировала прилив энергии.

– Хорошо бы и остальных угостить таким кофе.

– Он не особо подходит для утра… Это скорее вечерний вкус, – с сожалением заметила Хитоэ. Затем вспомнила: – Но, кстати, Кодзабуро вроде бы еще не спит. Он говорил, что у него много работы.

– Правда? Тогда надо бы его пригласить, – Фука было поднялась с места, но Хитоэ ее остановила.

– Я уже пойду спать, так что позову его по пути в комнату, – и она покинула кухню, наполненную ароматом кофе.

В гостиной

– Что произошло? – восхищенно спросил мой помощник. Он не отрываясь наблюдал за происходящим – даже моргать перестал. Я уж забеспокоился, не пересохнут ли у него глаза. С первой до последней секунды он внимал тому, как я передаю Хитоэ послание.

Я принялся объяснять, стараясь держаться спокойно и уверенно, но все равно получилось немного хвастливо. Что уж тут поделать.

Наблюдая за Хитоэ, я понял: она ищет себя. А значит, и встретиться желает с самой собой!

Поймать суть послания несложно – Хитоэ ведь и сама знает, что хочет услышать. Ну и на роль посредника тут только она сама и годится. Именно частичку ее души я и сохранил бережно на кончике хвоста.

– У тебя так распушился хвост – я испугался, как бы ты буянить не начал, – взволнованно заметил помощник.

– Там я концентрирую частичку души и передаю ее посреднику. Правда, Хитоэ выступила в обеих ролях.

– О, да-да! Я видел, как ты скользнул у ее ног и прикоснулся к ней хвостом! Ловко вышло.

Я гордо мурлыкнул. Ну, ловкость и грация кошек хорошо всем известны – тут и удивляться нечему.

– Поразительно! И тут же она вдруг заговорила так искренне… Как будто из глубины души.

– Это голос ее сердца, – пояснил я, лизнув лапу. Помощник так уставился на меня, что щекотно стало. Я всего лишь выполнил свою обычную работу, и только.

– Когда Хитоэ осознала свои истинные чувства, ее взгляд стал таким умиротворенным… – заметил он.

«И впрямь здорово получилось, – про себя отметил я. – На редкость».

– Но когда же случится какое-нибудь преступление?

Помощник подавил зевок. Я потянулся. И тут мне вдруг показалось: что-то не так. Но что именно? Внимательно осмотревшись, я остановил взгляд на каминной полке.

– Одной не хватает…

– Чего?

Я мотнул головой, указывая в сторону камина, и нахмурился.

– Их теперь три.

На каминной полке остались всего три фарфоровые фигурки. Преступление свершилось, пока я выполнял работу посланника?

– Неужели это значит, что двое уже пропали? Надо бы проверить, как дела на втором этаже.

Я крадучись вышел в коридор. Пылинки плясали под лапами. Подняв голову, я обнаружил на бумаге, заправленной в старинную печатную машинку, какое-то слово. Прежде его там не было.

– Что бы это значило? – я подозвал помощника, и мы вместе задумались над листом, на котором было напечатано слово muna.

Похоже на какой-то шифр. Может, он связан с названиями комнат? Или с именами постояльцев? Или это послание, оборванное на полуслове? Мы крутили лист и так, и этак, обсуждая варианты,