Читать книгу - "Селфхарм - Ирина Горошко"

полотенце, Фаина Петровна, – Михалина слабо улыбается, как будто понимает, что её считают за сумасшедшую, задавая вопрос с очевидным ответом, в то же время радуясь, что она этот ответ знает.

– Ну вот, замечательно, иди, девочка, в душ. Справишься? Помощь не нужна? А мы тут подождём.

– Да, – Михалина неопределённо кивает, её взгляд так и не фокусируется ни на Ане, ни на Фаине Петровне, – только ждите у меня в комнате, а то соседи прийти могут.

Михалина входит в ванную, закрывает дверь. Слышится шум воды. Фаина Петровна давит на ручку двери в комнату Михалины, пару секунд ищет выключатель. Ане совсем не по себе, она вторглась туда, куда не должна, её тут совсем не ждали. Она не готова, не хочет узнавать про Михалину так много.

Свет от люстры с тремя плафонами заливает комнату. На полу валяется одежда, книги, листы бумаги, чашки с чаем и кофе на дне, тарелки с засохшими остатками пищи. Стоит неопределённый запах.

Фаина Петровна распахивает окно и вроде бы дёргается подобрать с пола одежду, но, встретившись взглядом с Аней, убирает руку.

– Плохи дела. Ладно, нам сейчас надо, чтобы она заснула. Может, проспится и сама в норму придёт. Ай-ай-ай, очередная девочка выпадает.

– Очередная?

– Мы не впервые с таким сталкиваемся, Аня. Ломаются все по-разному, но общие черты есть. Человек перестаёт мыться и спать, некоторые не едят. Кто-то просто пропадает с радаров, заваливает всю работу и объявляется только после фестивалей. Или вообще не объявляется.

В комнату входит Михалина, на ней пижама, волосы замотаны полотенцем.

– Стыдно, – глухо произносит она, глядя Ане в глаза.

– Михалина, да ты чего? Всё нормально, у меня такой же бардак постоянно! – с нарочитым энтузиазмом отвечает Аня.

– Ну что, девочка, спать? – Фаина Петровна откидывает одеяло.

– Да, – Михалина снимает с головы полотенце, завязывает волосы в высокий хвост на макушке. Ныряет в кровать, отворачивается к стене.

– Идёмте? – шепчет Аня.

– Давай минутку побудем.

Аня рассматривает бумаги на полу – распечатанные графики прилётов, перечёркнутые даты, написанные красной ручкой новые даты – пятьдесят, семьдесят, а то и сто таких листов.

6.

Джульетта распахивает дверь в квартиру и тут же спотыкается. Ну конечно. Дана не может ставить свою обувь туда, куда все ставят – на специальную полку, – разумеется, она должна скинуть эти уродские ботильоны ровно перед входом, чтобы заявить: я тут и буду вести себя так, как хочу. Мне порядки твои не писаны, доченька.

И припереться надо обязательно в октябре, в самый разгар осенних фестивалей, когда Джульетта на грани нервного срыва. Не в июле, не в августе – только октябрь!

Джульетта никогда не называла её «мамой», бабушку Дима тоже величает исключительно по имени: Дана.

Короткостриженая женщина полулежит на диване, лениво переключая каналы. У самого края дивана примостился муж Джульетты Борис, его крупное тело как будто стало меньше и как-то скукожилось. Он сосредоточенно водит пальцем по планшету.

– Джульетта, а у тебя спутникового так и не появилось? Смотреть же нечего.

– Дана! – Джульетта выхватывает у матери пульт. – А где Дима? А Боря почему в углу ютится?

– Я откуда знаю, где твой сын? И муж твой ютится – видимо, комфортно ему так, – с насмешкой комментирует Дана, приводя себя в сидячее положение.

Борис встаёт, кидает на жену злобный взгляд, отправляется на кухню.

– Дана, прекрати это. Ты приезжаешь – приезжай, ладно, но не надо тут свои порядки устанавливать. Ботинки твои где опять? Я же полку для обуви сто раз показывала!

– Ах, вот оно что! Спасибо, доченька, значит, ладно, приезжай, мама, значит, так уж и быть, потерпим мы тебя! Экая щедрость, экая благодать! Ботинки не туда поставила, ой-ой! Да что с тобой, Джульетта? Что это на тебе? Что за лохмотья нацепила? И так ты ходишь по улицам? По театрам-выставкам своим? Слабенькая ты оказалась, чтобы жизнь свою нормально организовать. Стыдоба – как всегда!

– ДАНА! – Джульетта швыряет пульт в стену.

Раз в год Джульетта готова терпеть Дану, но не более двух дней. Послушать мать, так муж у Джульетты полудурок, работа не пойми что, сына растит идиотом, да ещё и волосы зачем-то отрастила, а ведь сносно она выглядит только со стрижкой! Держаться на расстоянии от матери – лучше для всех.

Джульетту раздражают любые сантименты про любовь и особую связь дочерей и матерей. Созвониться и поздравить друг друга с днём рождения и Новым годом – вот и вся связь. И этого достаточно, больше не нужно!

Раздражает, что Аня Горелочкина в командировках всегда пишет маме, что она благополучно приземлилась и прибыла в гостиницу. А мать, по всей видимости, сидит с телефоном и ждёт вестей от дочери. Зачем это всё? Девке двадцать четыре, взрослый человек, чего цепляться за мать?

А вон Михалина. Как-то она обмолвилась, что её мама умерла, когда девочке было десять. Михалину воспитывали бабушки, братья и отец. Джульетта думала, что с ней должно быть наоборот легче – не успела никакая мамаша девочке психику испортить! Но оказалось, что у Михалины проблем даже больше, ей особенно нужна поддержка, и Джульетта пытается! Именно тем способом, который когда-то помог ей самой стать сильной и достичь всего этого.

В семнадцать лет Джульетта собрала сумку с одеждой и села на поезд в Минск. Через год поступила в Белорусский государственный институт народного хозяйства, а через пять лет получила диплом уже переименованного Белорусского государственного экономического университета.

После учёбы Джульетта попала на частную фабрику младшим бухгалтером. Директором была Виталина Саркисовна, женщина с прямой, как палка, спиной и тёмными волосами в пышной гульке. Одного недовольного взгляда директора хватало, чтобы кто угодно потерял волю к протесту.

Через несколько месяцев вторая младшая бухгалтер ушла в декретный отпуск, и Джульетта убедила Виталину Саркисовну не брать никого на её место, а отдать всю работу ей. Она уверяла, что справится и не подведёт. Виталина Саркисовна великодушно согласилась, но зарплату повышать отказалась.

Через две недели Джульетте прямо в офис вызвали бригаду скорой помощи: от многодневного недоедания и недосыпания она упала в обморок.

На следующий день Виталина Саркисовна позвала Джульетту к себе в кабинет. Она говорила спокойно и даже ласково, глядя на девушку поверх очков:

– Джульетта, жертвы мне тут нафиг не нужны. Своим этим срывом ты мне чуть не завалила отчеты за месяц, впервые такое в моей практике, ничего более бестолкового я не видела никогда. Возиться с тобой и отслеживать твоё состояние у меня нет ни времени, ни желания. Ещё один прокол – уволена.

На